По спине пробежал холодок.
Через полчаса нашего продвижения вперед мы наткнулись на глухой завал. Рухнувшая проржавевшая кабельная галерея наглухо преградила нам путь. Под самым потолком, правда, виднелся узенький проход, залепленный плотным саваном паутины. В глубине лаза мутно поблескивали четыре пары паучьих глаз. Ползти туда желания ни у кого не возникло. Сама мысль о том, что эти мохнатые членистоногие могут забраться за шиворот, заставляла всех ежиться от отвращения и ужаса. И даже робкое предложение Радио прожарить лаз как следует факелом не вызвало у остальных оптимизма.
– Мы не знаем, насколько глубоко идет проход, огнем можем не достать, – сказал Алик. – Что-то не хочется, чтобы посреди пути из закутков повылазили эти твари. Там места не хватит даже просто стряхнуть их с себя.
Пришлось возвращаться назад, к кабельной шахте.
– Проходная шахта ведет на нижний этаж, – пояснил Наука, глядя в люк, наполненный до краев чернотой. Оттуда, из самой глубины мрака, доносились глухие звуки, похожие на стоны.
– Там что, еще один тоннель проходит? – спросил Бугай, недоверчиво глядя вниз.
Ученый кивнул.
– А зачем он нужен?
– Там проложены резервные эстакады с кабелем – на тот случай, если эти будут повреждены. Конечно, это не самый лучший вариант для нас – возможно, затопило там все, да и идти придется, согнувшись в три погибели, – но лучше уж так, чем через пауков.
– Да, через пауков не пойдем! – охотно подхватил Санька, но, поймав злой взгляд Шпика, тут же замолчал.
– А может, наверх вылезем? – робко предложил Радио. – Там, после первого узла распределения, была лестница.
– Мы еще не миновали Вознесенское, – вздохнул Яков Михайлович. – В лапы к этим тварям захотел?
И вновь все молча уставились в беспросветно черный люк. Чудилась всякая жуть. Страшная темень наводила мороки, давая волю разбушевавшейся фантазии.
– Давай, ты первый! – ткнул в меня дулом автомата Порох. – Только без фокусов.
Лезть в эту липкую черноту совсем не хотелось. Я смерил Науку недобрым взглядом. И кто тянул его за язык? Тот развел руками: мол, не к паукам же соваться, в самом деле.
– Хорошо, – сквозь зубы ответил я. – Только сначала свяжись с убежищем. Хочу убедиться, что там всё в порядке.
– За бабу свою переживаешь? – ухмыльнулся Порох, доставая с плечевого ремня рацию. – Ну-ну, имеешь право. Хмель… – рявкнул он в рацию. В ответ раздались помехи. – Хмель, отзовись…
Ответа не было.
– Хмель, твою мать! Где ты там?!
Затянувшееся молчание навевало печальные мысли.
– Хмель…
– Да, Порох, слушаю… – наконец раздался бодрый голос.
– Уснул там, что ли?! Как обстановка?
– Нормально всё, шеф. Сидим пока в сарае. Монстры еще в поселке. Гнёзда какие-то вьют, но к нам не лезут, сонные они какие-то. Но выходить пока не рискуем. Видимо, надолго мы тут задержались.
– Держитесь, сейчас дела порешаем – и к вам. Как там пленники?
– Нормально.
– Понял. Конец связи. – Порох отключил рацию, глянул на меня. – Ну что, успокоился? А теперь – вперед!
Я нехотя взял из рук Радио факел и начал спускаться вниз.
Сразу же пахнуло так, что заслезились глаза. Я закашлялся, не в силах выдержать такой вони.
– Чего ты там?! Лезь давай! – В затылок мне прилетел камешек. Я чуть не сорвался, но в последний момент успел схватиться за проржавевшую скобу.
– Охренел, твою мать?! – крикнул я, но ответа не услышал. «Ничего, припомню еще тебе это, всё припомню».
Скобы жалобно скрипели подо мной, грозя сломаться. Дна шахты я не видел, поэтому мог только догадываться, сколько пришлось бы лететь вниз.
Наконец нога коснулась чего-то твердого. Я осветил пространство, пытаясь сориентироваться, где нахожусь и куда идти дальше. Лаз оканчивался маленькой коробкой, не больше половины человеческого роста, в дальнем конце которой виднелся прямоугольный ход, при ближайшем рассмотрении оказавшийся тем самым запасным каналом, про который говорил Наука.
– Тут не то что в три погибели, ползком надо будет пробираться, – проворчал я, освещая канал. Ничего, что могло бы представлять опасность, я не заметил. Только толстый замшелый кабель да четыре стены.
Сверху донеслась ругань – спускался Бугай.
– Ну, что замер? – спросил он.
– Страшно, – честно признался я.
Бугай покачал головой.
– Ладно, держи, – чуть тише сказал он, протягивая мне пистолет. Я ошарашенно спрятал оружие под куртку, решив не задавать лишних вопросов. – Дохлый ты никому тут не нужен, – словно оправдываясь, произнес боец. – А по нам стрелять – тебе резона нет: люди твои у нас в заложниках. Даже если и решишься вдруг, назад не успеешь воротиться до очередного выхода на связь. Там люди исполнительные сидят, они долго ждать-гадать не будут, в расход всех пустят. А потом по следу пойдут. Гадости тут, как я погляжу, полно всякой, прибереги патроны.