От напора Пороха дверь нещадно трещала. Хрустели и костяшки пальцев бандита, но боли он, кажется, и не замечал вовсе.
– Иду… иду к вам… – хрипел он каким-то замогильным голосом, с легкостью прорывая нашу хилую оборону. Мертвецы за стенкой тоже оживились, начали гортанно рычать. Звук этот напоминал рокот танка, и мне стало не по себе.
– Стреляйте в него! – закричал Наука. – Дайте я сам…
– Стоять! – ледяным голосом отчеканил Бугай, подкрепив приказ выстрелом в потолок. Все сразу затихли. – Даже не думайте! Иначе тут же ляжете с дырками промеж ушей!
– Но… – начал Наука и осекся, увидев, как дуло оружия уставилось на него.
– Остановите его, – скомандовал Бугай.
– Как?!
– Не знаю! Не мои проблемы!
– Наука! Помогай! – крикнул я, запрыгивая Пороху на спину.
Главарь попытался меня скинуть, но я вовремя увернулся от его удара. Далось мне это с большим трудом. Тело бандита, будто нашпигованное булыжниками, превратилось в крепкий тугой комок, непробиваемый и тяжелый. Легкие Пороха хрипели и свистели, как старые кузнечные меха. Звук этот пробивался даже сквозь одежду.
«Он же продолжает превращаться в монстра!» – промелькнула в голове страшная мысль.
– Наука, ищи транквилизаторы! – крикнул я, маневрируя на Порохе, как на разъяренном быке. – Всё, что найдешь: снотворное, успокоительное… ох!
Удар бандита выбил из моих легких всю пыль подземелья. Хватая, как рыба, ртом воздух, я повалился на пол. Лишь ощущение опасности позволило перенести жуткую боль.
Ученый бросился к Бугаю, начал что-то кричать, но, вспомнив, что Порох забрал у бойца аптечку, побежал к Радио. Тот, постанывая от боли, протянул ему свой пенал.
– Где же, где же, где же?! – запричитал мой друг, перебирая трясущимися пальцами препараты. Аптечка выскользнула из его рук и упала на пол, со звоном рассыпав содержимое. Наука грязно выругался – так, что будь в депо цветы, то они непременно бы завяли.
Ученый принялся рыскать по полу, пытаясь отыскать нужный шприц-тюбик.
Тем временем от двери полетели первые щепки. Кулак Пороха превратился в кровавое месиво, но бандит продолжал молотить по доскам, превращая их в труху. С другой стороны трупы начали прогрызать проход.
– Да где ты там? – прошептал я, немного приходя в себя.
– Вот! Нашел! – подскочил Наука, держа над головой, словно трофей, препарат.
– Я его отвлекаю, а ты коли! – проинструктировал я ученого. – Понял?
– Понял, – кивнул тот.
Я вновь оседлал Пороха и хорошенько прошелся кулаком по его спине.
Главарь рычал, как трактор, и пер напролом.
– Наука, мать твою! Где ты там?! Он же сейчас всё тут разнесет!
Яков Михайлович медлил.
– Коли транквилизатор! Чтоб тебя!
Изловчившись, я рывком прижался к Пороху, удобнее обхватил его, сплетя пальцы в замок. Рука-клешня щелкала возле моего уха, тщетно пытаясь достать меня. Я держался, с трудом справляясь с нечеловеческой силой обезумевшего бандита. Глаза залепил пот, по лицу текло что-то теплое, липкое – кажется, кровь. От мощных рывков Пороха внутри него самого хрустели кости.
По тяжелым вскрикам я понял, что Наука пытается сделать спасительную инъекцию. Хотелось его обматерить за нерасторопность. «Давай же! Коли! Коли, иначе из меня сделают отбивную!»
Когда я уже мысленно распрощался со своей жизнью, с замиранием сердца вслушиваясь в предсмертный скрип дверных петель нашего убежища, Наука точным ударом вонзил иглу в задницу Пороха и вдавил содержимое шприца.
– Есть! – только и успел выкрикнуть ученый и полетел в сторону. Бандит зарычал, совсем как те мертвецы, одним движением сбросил меня. Обернулся, оставив в покое дверь, – видимо, собирался прикончить нас. Но злость стала быстро сменяться сонным бормотанием. Порох сделал два неуверенных шага в нашу сторону, захрипел, начал надсадно кашлять, потом пробубнил что-то нечленораздельное и, тяжело завалившись на спину, громко захрапел.
– Двойная порция, – пояснил Наука, потирая ушибленную коленку.
– Алик! Дверь! – закричал Бугай, бросившись к шкафам с инструментами. Совместными усилиями, кряхтя и обливаясь потом, мы оттащили один из них к воротам депо и подперли уже трескающиеся балки. Потом, единогласно решив, что этого мало, добавили еще пару таких же шкафов и только после этого попадали без сил на пол.
Глава 8
Пробуждение
Мысли, словно разъяренные дикие осы, роились в голове. Гудели, жалили одна больнее другой. Не давала покоя разбитая рация. «Как теперь связываться с убежищем? Если вовремя не выйти на связь, то тогда…»