– Тяжело признавать, но Бугай прав, – сказал Наука, глядя на вздыбленные рельсы. – По ним мы далеко не уедем.
Алик выругался на каком-то непонятном языке. Длинная тирада закончилась горьким выводом:
– Теперь нас точно сожрут.
Повисла гнетущая пауза. Порох медленно закипал.
– Чтоб тебя!
– Парни! – робко подал голос Санька. На него никто не обратил внимания – все уперлись взглядами в заваленную железными шкафами дверь. В нее, в такт работающему мотору тепловоза, со стуком ломились мертвецы.
– Ну вот, опять началось! – теряя над собой контроль, взвизгнул Алик.
– Бугай, Радио! На прицел выход! – скомандовал Порох.
– Парни! – громче сказал Санька. Я многозначительно глянул на него, давая понять, что сейчас не самое лучшее время для пустяков. Но юноша проигнорировал меня. – Парни!
– Отстань, щенок! – бросил Порох. – Не до тебя сейчас!
– Ребят, у кого-нибудь в детстве была игрушечная железная дорога?! – почти срываясь на крик, спросил Санька.
Неожиданный вопрос ввел всех в ступор.
– Что? – растеряно спросил Порох.
– Железная дорога была у кого-нибудь в детстве? – повторил свой вопрос Санька.
– Какая, на хрен…
– Ну, у меня была, – вдруг ответил Алик. – Большая такая, батя в Москву когда ездил, купил в подарок.
– И у меня была! – засиял паренек.
– Я тебе сейчас кишки на пол выпущу, полудурок! – взревел Порох, направляя на Саньку оружие.
– Сейчас объясню! Постойте! Сейчас… – затараторил Санька. Руки его тряслись, а сам он весь побелел от страха. – У меня тоже была железная дорога. Почти как настоящая, только уменьшенная копия. И там была такая вещь – поворотный круг называется. Такое устройство, с помощью которого поезд поворачивается на месте. Понимаете? Этот поворотный круг еще всегда у меня ломался, там деталь одна просто отпала. Но это не важно! Тут другое.
– О чем ты… – начал Порох, но Наука его перебил радостным криком:
– Санька! Да ты гений! Ну молодец! Ну голова!
– Что происходит? – спросил непонимающе Бугай. – От Голубя заразились?
– Поворотный круг! – только и смог повторить Наука. – Вот смотрите, проще показать.
И поспешил к центру ремонтного бокса.
– Идемте же! – нетерпеливо прикрикнул Наука. – Вот, смотрите! На полу. Вот здесь!
Мы уставились на бетонный пол.
– Видите, круглая платформа. На ней как раз и стоит тепловоз. Точно по центру. И поврежденные рельсы тоже в круге находятся.
– Пока не совсем понимаю, – сказал я, хотя кое-какие догадки все же появились.
– Вот эта вся штуковина, – окончательно теряя терпение, ученый побежал вокруг поезда, указывая рукой на выступающую платформу на полу, – называется поворотным кругом. Специальное устройство для поворота вагонов. Вот представьте: заехал на ремонт тепловоз. Заехал передом. Соответственно задница будет смотреть в сторону ворот. Правильно?
– Правильно, – кивнул Порох.
– Так вот этот круг предназначен для того, чтобы тепловоз повернуть, как в той сказке, – к лесу задом, а к воротам выездным передом, чтобы он смог выехать головой вперед.
– Как на тарелке! – улыбнулся Бугай, сообразив, о чем идет речь. Призрачный шанс на выживание преобразил его лицо. – Получается, что если нам удастся повернуть этот круг, то и поврежденные рельсы окажутся на той стороне?
Улыбаясь во все тридцать два зуба, Наука кивнул головой. Подошел к Саньке, похлопал по плечу:
– Санька – голова!
– А как он запускается, круг этот? – спросил Порох.
– Скорее всего, электроприводом. Только работает ли…
– Эй, Голубь! – нетерпеливо крикнул главарь. – Голубь, чтоб тебя! Выгляни!
Из кабины высунулось чумазое испуганное лицо парнишки.
– А?
– На! Как круг поворотный запустить? Круг, ты понял?
– Рычагом, – улыбнулся тот.
– Ну-ка, слезай, умник! «Рычагом»! Понятно, что не ломом! Показывай, где он находится!
Голубь спрыгнул с локомотива, пробежал через весь бокс, скрывшись за углом.
– Убежит! – злобно сказал Бугай, вытаскивая нож. – Я его сейчас подрежу, засранца!
В глубине бокса, там, где царил непроглядный мрак, что-то загрохотало.
– Неужели заработает? Столько лет ведь стояло – заржавело, наверное, уже всё, – с сомнением произнес Радио, вглядываясь в темноту.
Заработало. Под бетонным полом что-то заскрежетало, воздух задрожал, наполнившись лязгом. Потом платформа дернулась и начала медленно поворачиваться. Вместе с ней, словно новогодняя елка, начал вращаться тепловоз.
Минуты через три, когда платформа завершила свой маневр, тепловоз предстал нашему взору передом. Огромный фонарь, под которым виднелась выцветшая надпись: «ТГМ4», отрешенно глядел куда-то вперед. Железный исполин походил на умирающего мамонта, весь корпус, будто шерстью, был облеплен ржавчиной, а с боков вывихнутыми суставами торчали шланги.