Меня повело в сторону, я упал в снег. Боль начала наполнять тело, я попытался встать, но не смог – не хватило сил. Прежде чем мой разум погрузился во мрак пустоты, я услышал, как Наука, вынимая из моего горла оружие, с некоторым сожалением произнес:
– Извини, приятель. Так уж вышло. Ничего личного…
Глава 11
Инклюз
В космическом безмолвии плавают звезды. Им миллионы лет. Некоторые из них еще совсем молодые, некоторые уже слишком старые. Но возраст их не волнует, ибо они бессмертны. Они не верят в формы, они живут сутью. Форма когда-нибудь разрушится, взорвется. Останется лишь звездная пыль, из которой возродится новая звезда. И так до бесконечности. Вот что скрывается в их Вселенской тишине, вот о чем они молчат.
В толще нескончаемых веков сокрыта еще одна тайна. Она доступна лишь избранным, поэтому её так сложно – практически невозможно – постичь. Сквозь пелену боли и тумана, сквозь слои реальностей, коих тысячи, проглядываются грани какого-то строения.
Циклопическое творение тех, кто ушел за горизонт, тех, кого не постичь ни разумом, ни сердцем, таит в себе нескончаемый поток энергии. Поток бурлит, кипит, готовый вырваться наружу, он почти неуправляем. И одного только взгляда достаточно, чтобы понять, что в этом потоке сокрыт сакральный смысл всего живого, что есть на Земле.
Строение это, чьи ровные сияющие грани блестят в свете бессмертных звезд, что-то шепчет – не разобрать слов. Этот зов не услышать обычным способом, он словно живет внутри тебя, он притягивает к себе тех, кто избран. Избран ею. Армадой. Для того, чтобы они защитили её, ибо даже у богов есть враги.
Беспомощно барахтаясь в застывающей смоле, словно насекомое, ты не в силах что-либо поделать с этим. Инклюз, навечно вмерзший в янтарь. Но не надо сопротивляться. Так шепчет тебе Армада. Её голос ровный, спокойный, даже убаюкивающий, и ты быстро поддаешься её уговорам.
Расслабься, дай янтарю пропитать каждую клеточку твоего тела. Это поможет. Это спасет.
Сквозь толщу веков слышится колыбельная песня. Её поет тебе сама Армада. Голос её приятен, мягок.
Красная боль, вспыхивающая искрами в висках, проходит, становится тепло. Ты открываешь глаза. Ты можешь видеть. Тебе виден каждый атом Вселенной. Ни одна деталь не ускользает от тебя. Теперь ты сам – Вселенная. Армада продолжает:
И громоподобным эхом разносится по всей Вселенной: «Янтарь отгонит злых собак… отгонит злых собак… злых собак… злых собак…» И ты вдруг понимаешь – во всем виноваты собаки. В них скрыта суть. Злые собаки. Они послужили оружием в руках предателя. Ты говоришь в пустоту, а пустота слушает тебя, и, в подтверждение твоих слов, молчит.
«Пороха заразила собака, укусив его за руку. Еще была та собака, жуткий симбиоз, убивший Алика. В той деревне, в Вознесенском, там тоже были псарни. Это всё – звенья одной цепи. Наука говорил, что в его обязанности входило кормить собак. Тогда-то он и инфицировал их. Через них эпидемия и распространилась по всей Пади. Но зачем ему это нужно было?»
Вместе со словами колыбельной приходят видения. Огромная пирамида, чья черная тень (а может, это продолжение пирамиды в форме октаэдра?) смотрит вниз. Там, внизу, пустота. Но не просто пустота, в которой ничего нет. Там – конец всей жизни, узел ничего, от одного взгляда на который можно сойти с ума. Верхняя грань пирамиды…
«Армады», – подсказывает тебе голос из темноты Вселенной.
Верхняя грань Армады уходит в свет.
Наука хотел постичь Армаду. Обладать её знаниями. Но простому смертному нет к ней доступа. Доступ есть только у Избранных и у Стражей, что охраняют её. Чтобы стать Избранным, нужно пройти испытание. Наука не смог его пройти. Тогда-то он и решил войти в реку второй раз. Он решил подстроить еще одно испытание для самого себя, с которым он справился бы и тем самым доказал бы Армаде, что достоин её. Смертельная эпидемия по всей Пади – это ли не достойное испытание?