Владимир Ильич прищурил глаза: рассказать ли Басовскому о тех транспортных путях, которые налаживаются? Через Стокгольм - под видом пива, через Норвегию - под видом сельди в маленьких бочонках. Через болгарина Бакалова из Варны - в Одессу. Через Персию - на Кавказ. Из Тегерана будут доставлять на лошадях. И людям, которые начнут перевозить, уже дана кличка - Лошади. Нет, лучше пока умолчать. О том, что уже делается, должны знать немногие. Нужно говорить о том, что еще необходимо сделать.
Гость подхватил слово о пудах. Он берется проложить для "Искры", "Зари", для листовок и прочей нелегальщины надежный путь через Львов на маленький поселок Теофиполь по ту сторону границы, к зубному врачу Мальцману.
- К зубному? - переспросил Владимир Ильич. - На моей памяти уже был один зубной врач. В Питере. В девяносто пятом. Выдал жандармам. Но это, простите, вспомнилось по аналогии. Не более того.
- Мальцман - наш человек. Испытанный. Я знаю его по Одессе. Вместе вели пропаганду среди портовиков. Меня выслали в Кишинев, его - в Теофиполь. На три года. И за жену его ручаюсь.
- Если так, я думаю, можно согласиться. - Владимир Ильич посмотрел на Мартова. Тот кивнул головой.
Дело шло на лад, и Басовский глянул на свой чемоданчик. Владимир Ильич перехватил его взгляд, но продолжал говорить о самом главном:
- Только с уговором: не все для юга. Будете отправлять и в центральные губернии. Особенно - в Питер. Там у нас никак не налаживается доставка: мешают недобитые "экономисты", черт бы их всех побрал.
- Безусловно, поделимся какой-то частицей.
- Не частицей, а доброй половиной. - Владимир Ильич приподнял правую руку. - Да, да. Только так.
Прищурив левый глаз, мимолетно присмотрелся к гостю: "Упрямый. Не торопыга. Видать, все взвешивает". А тот опять поглядел на свой чемоданчик.
На этот раз и Мартов, ерзая на стуле, заметил его взгляд. "Что он такое принес? Шнапс? В принципе тут нет ничего предосудительного: у многих народов принято являться в гости с бутылкой, как с наилучшим подарком. Хотя бы в той же Сибири у туземцев. Возможно, Владимир знает, помнит. А тут в знак завершения такой важной договоренности. - Провел языком по губам. - Не худо бы. Но если шнапс?.. Ничего не получится. Вот если бы пиво... Да и то Владимир не преминул бы напомнить: "Делу - время, потехе час". А ведь для дела же..."
Той порой Владимир Ильич принялся расспрашивать о границе. Басовский отвечал медленно, даже несколько флегматично, но весомо: в том районе граница ему хорошо знакома. И контрабандист вроде бы надежный.
- Вроде бы? А нам нужны абсолютно надежные люди.
- Конечно, для него важен гешефт. Но это обойдется в сто раз дешевле чемоданов. И, ручаюсь, надежнее.
- Мы с контрабандистами пробовали договориться на прусской границе. Не получилось.
- А этот, даю слово, согласен перевозить даже на телеге.
- Контрабандистам можно верить, - сказал Мартов, нервно похлопывая по спинке стула, и опять покосился на чемоданчик Басовского: "Не с пустым же он пришел".
- Из Теофиполя, - продолжал гость, - груз пойдет через Шепетовку прямо в Киев. А там я все налажу. Гарантия: десять пудов в месяц!
- Оч-чень хорошо! - Владимир Ильич потряс руку Басовского. - Деловой подход! Нам необходимо как можно скорее насытить страну искровской литературой. Действуйте!
Гость помялся и снова взглянул на чемоданчик.
- Что у вас там? - Владимир Ильич встал, сделал шаг в сторону чемоданчика. - Так заботливо оберегаете...
- Да... Ничего там особенного... Пустое...
- А ответ сразу не сложился. Понятно.
- Пока никакой нелегальщины там нет. - Подавляя смущение, Басовский поднял глаза. - Но я хотел бы для пробы взять... Хотя бы пуда полтора. Об упаковке договоримся.
- Отлично!.. В добрый час!..
Владимир Ильич позвал Надежду Константиновну и сказал, чтобы она запомнила адреса и условилась о шифре. Эту транспортную связь они будут называть путем Дементия.
Из кухни растекался по квартире аромат крепкого кофе, и Надежда Константиновна пригласила туда гостей, на ходу извинилась:
- Столовую нам заменяет кухня. Мы тут по-студенчески... И, кроме печенья, угостить нечем.
- Эмиграция не теща, - подхватил Мартов и переглянулся с Басовским. Хотя и говорят некоторые: "Чай да кофе не по нутру, была бы водка поутру", но я - за кофе. Божественный напиток! У Салтыкова-Щедрина в очерке "За рубежом", помнится, сказано: "Часов до двенадцати утра распивали кофеи"... А мы на дорожку по чашечке с нашим удовольствием.
Дней через десяток пришло известие: груз благополучно доставлен в Киев. Некую толику его отправят в Питер.
А в августе Дементий готов перевезти не менее восьми пудов.
7
Друзья переслали из Парижа апрельскую книжку "Русского богатства". Уголок одной страницы был кем-то загнут. Там "Письмо в редакцию" В. Дадонова, настрочившего в прошлом году клеветническую статью об иваново-вознесенских рабочих: они, дескать, и пьяницы, и к знаниям равнодушны, и к самостоятельной деятельности неспособны, и солидарности у них нет, и к народному театру относятся индифферентно, и кооперативами не интересуются. Послушаешь такого мудреца - хуже российских рабочих нет никого на свете! В прошлом номере социал-демократ Сергей Шестернин достойно ответил народническому брехуну, словно борец в цирке, при всем честном народе положил на лопатки. Уличил, как шулера, передергивающего карты, - все цифры там подтасованы да перевраны. А уж Шестернин-то знает "Русский Манчестер", - несколько лет служил там городским судьей. Молодец! Но Дадонову хочется последнее слово оставить за собой.
"А ну-ка, ну-ка, - торопил себя Владимир Ильич. - Что он тут понаплел? Благочестивый либерал!"
Читал быстро, шелестели резко перевертываемые листы журнала.
- Опять дудит в свою народническую дуду. - Позвал жену. - Надюша, полюбуйся. Вот. Клеветник не унимается. Без стыда и зазрения совести утверждает, что "любовь к чтению среди рабочих в два с половиной раза меньше, чем среди крестьян". И редакция ему под стать: считает полемику законченной. - Хлопнул толстенным журналом по кромке стола. - Нет, шалите, господа! Закончить полемику так не в ваших силах. "Искра" не может пройти мимо этакого бесстыдства.