* * *
Когда человек живет в закрытом пространстве долгое время, пусть это и великолепный замок, ему начинает не хватать свежих новостей и приключений. Поэтому каждое событие, которое выбивается из обычной колеи, тут же становится объектом пристального внимания. Вот и изоляция Гарри Поттера стала главной темой для разговоров. Уже к обеду ученики успели придумать около сотни версий произошедших событий. Предположения были самыми невероятными. Вплоть до того, что некоторые считали, что Дамблдор и Волдеморт объединили свои силы, а Золотой Мальчик им противостоит.
Драко Малфой лишь раздраженно отмахивался от тех, кто желал рассказать ему новую версию. Он-то прекрасно знал, как именно обстоят дела. Вчерашний разговор помог лучше понять Поттера и его мотивы. К тому, же слизеринец просто не смог бы поверить, что Золотой Мальчик готовит переворот или что-то в этом роде. Святой Гриффиндорец, как обычно, пытался спасти всех и вся, при этом совершенно забыв о себе. Ведь явно предполагал, что его деятельность может закончиться подобным образом: когда Дамблдор объявил свой приговор, Гарри не выглядел особенно удивленным. «Да и расстроенным он не был. С его-то наследием, изоляция должна показаться манной небесной — никто не будет допекать, никто не будет истерить, будет время подумать и поучиться».
Чем больше аристократ размышлял об этих событиях, тем больше убеждался, что катастрофы не произошло. По крайней мере, для Поттера. Только вот проблем не избежать. Теперь, когда лидера грифов временно изолировали, тайная организация прекратит свою деятельность. Возможно, это послужит спусковым крючком для начала анархии — ведь теперь учеников будут сдерживать лишь силы преподавателей. Многие захотят поквитаться с членами ОХа, из-за которых пострадали. «Интересно, Дамблдор и этот момент продумал, или же забыл о благополучии простых учеников?», — Драко недовольно скривился: директор никогда не внушал ему доверия. «В любом случае, надо предупредить своих змеек, чтобы не лезли на рожон. Не факт, что старик не придумал что-нибудь, чтобы избежать беспорядков».
На последнем уроке Малфой был рассеян — придумывал речь и аргументы, чтобы усмирить слизеринцев. Он знал, что многие захотят пойти на поводу у жажды мести, поэтому нужно было продумать все доводы, чтобы избежать ненужных жертв и проблем. Впрочем, аристократ был уверен, что убеждать придется только младшекурсников. Старшие ученики и без его подсказок уже поняли, что подобный поворот событий не так прост, как кажется на первый взгляд.
* * *
В этот вечер гостиная факультета Гриффиндор была более шумной, чем обычно. Потому что сегодня к суду над тремя провинившимися допустили младшие курсы. Раньше их обязательно разгоняли по спальням, но на этот раз случай был слишком серьезным — предательство было редким на этом факультете. Провинившийся стоял около камина и все равно ежился, только не от холода, а от страха. На него смотрело около сотни враждебных взглядов. Даже его друзья отвернулись от него, некоторые же презрительно морщились. Рик Фишер знал, что никто не протянет ему руку помощи. Он боялся даже предположить, каков будет вердикт всего факультета. Рядом с ним стоял Уизли, который был бледен, как полотно, но держался молодцом. Симус, стоящий рядом, с раздражением посматривал на рыжика.
— Думаю, пора начинать, — тихо пробормотал Дин, вставая с кресла, в котором обычно сидел Поттер. Ученики замолчали, поглядывая на него — многие были в курсе, что Золотой Мальчик успел оставить последние указания, прежде чем отбыть в свои новые комнаты. — Гарри оставил меня за старшего на факультете, пока он отсутствует.
На этот раз никто даже не возражал против подобного расклада: все были слишком поражены тем, что Дамблдор наказал своего любимчика и их негласного лидера. Поэтому они молча ждали продолжения.
— Моими советниками были назначены Гермиона Грейнджер и Невилл Лонгботтом, — Дин чувствовал себя немного глупо, словно он был очередным кандидатом в мэры города и выступал перед толпой. Удивительно, но никто не удивился и не воспротивился тому, что Лонгботтом стал советником. Все знали, что он — добрый малый, и эта его черта порой могла спасти кого-нибудь от разозлившихся гриффиндорцев. — Сначала предлагаю решить участь Симуса Финнигана.
Томас кинул на друга виноватый взгляд, но тот лишь грустно усмехнулся. Понимал, что сам виноват, поэтому и стоит сейчас перед всем факультетом.
— Если у кого-то есть предложения, говорите сейчас.
В гостиной повисла тишина. Все еще помнили, что ирландец выступал против Поттера, но при этом не желали ему зла. Ведь он всего лишь помог товарищу, не подумав о последствиях. Увы, но осуждать за это никто не имел права — слишком много гриффиндорцев поступали именно так.