После того, как он устроился в своих новых комнатах, раздал необходимые указания Отряду Хогвартса и сделал необходимые домашние задания, у него, наконец, появилось время для того, чтобы прочитать хронику школы, которую он уже давно взял в библиотеке, да все никак не находил времени для ознакомления. Сейчас ему все равно было нечем заняться: поисками средств для борьбы с Риддлом Гарри сейчас не мог заниматься — ведь все необходимые книги находились в библиотеке; руководить ОХом на расстоянии было намного легче, выяснять отношения с Роном не надо было. Вот и решил почитать, как же жили предшествующие поколения хогвартских учеников. Поттер не ожидал, что эти записи смогут помочь ему найти решение проблемы с дисциплиной и порядком в школе. Видимо, в который раз госпожа Удача оказалась на его стороне.
«Надо еще раз все тщательно изучить, чтобы не предлагать полусырой вариант, а подготовить тщательно проработанный план», — Гарри вновь взял хроники в руки, в который раз начиная их перечитывать, одновременно вынося на чистый пергамент замечания или необходимые пункты. «Главное, чтобы Дамблдор не воспротивился такому решению. Хотя, это же прецедент в прошлом Хогвартса, значит, он не имеет права отказаться. Если что, можно будет обратиться за помощью к мистеру Малфою». Поттер не сомневался, что он на правильном пути. Не зря же фамильный перстень потеплел.
* * *
В малой гостиной Малфой-мэнора уютно потрескивал огонь, по поверхностям гонялись друг за другом блики пламени. На диване в обнимку сидели двое: блондин с благоговением осторожно листал желтые от старости листы пергамента, а брюнет задумчиво смотрел на огонь, медленно перебирая светлые пряди. На губах Бродяги играла счастливая улыбка — после стольких дней самовольного заточения в Блэк-хаузе, — он наконец-то вернулся домой. Люциус пытался устроить скандал по поводу внезапного исчезновения Сириуса: он кричал и ругался, его магия впервые за долгое время вышла из-под контроля, — но это представление не возымело нужного эффекта. Наоборот, Блэк счастливо заулыбался и кинулся обнимать своего возлюбленного. Ведь эта сцена лучше всяких слов показывала, что он дорог, что его любят и о нем беспокоятся. Вот так и получилось, что скандала в доме Малфоев удалось избежать. К тому же, Люциус просто не мог долго злиться на того, кого эти дни мечтал увидеть вновь целым и невредимым. Правда, вернулся Бродяга тощим и уставшим, он умудрился полностью истощить свою магию и тело, пока занимался поисками.
Сириус вздохнул, в который раз погружаясь в воспоминания о прошедших днях. Сразу же после того, как он убедился, что с Люциусом все будет в порядке, Блэк направился в свой «дом родной». Тот его, скрипя всеми половицами, но признал своим хозяином. Будь воля Бродяги, он никогда бы не вернулся в отчий дом, но сейчас ему выбирать не приходилось — его любимый страдал, а у него была реальная возможность помочь. Только для этого Сириусу надо было откинуть свои прежние предубеждения и принять наследство своей семьи. Ведь семейство Блэк, хоть и потеряло свое Наследие, но за эти века собрало огромную библиотеку, полную ценнейших гримуаров. Хотя Сириус сам не видел их, но знал — их род хранит древнейшие источники знаний. Оставалось только найти, где же спрятаны эти талмуды.
И Сириус искал, долго и упорно, но безрезультатно: в главной библиотеке нужной ему информации не было. Даже в Запретной секции. Скрепя сердце, Блэк все-таки решился на разговор с портретом матери. На самом деле, он с самого начала подозревал, что нужные ему гримуары хранятся в тайнике, но до последней секунды надеялся, что ему не придется идти на разговор с Вальпургой.
* * *
Тяжелые шторы распахнулись, открывая взору пыльный от времени портрет суровой пожилой женщины с пронзительными темными глазами, которые, казалось, могут запросто прожечь в смертном дыру. Не успел Сириус и рта открыть, как на него обрушился поток брани. Мужчина даже не вслушивался в то, что кричало изображение его матери. Он с сомнением смотрел на картину, сомневаясь, что поступил правильно. Они никогда не ладили с Вальпургой, несмотря на то, что эта волшебница родила его на этот свет. Регулус всегда был ее любимчиком, тогда как к старшему сыну миссис Блэк всегда относилась с легким пренебрежением. По крайней мере, Бродяге всегда так казалось. Сейчас же мать вообще казалась безумной. Вернее, не она. Ее изображение. Всего лишь частичка памяти, закрепленная на холсте.