Вальпурга довольно быстро замолчала, ведь тишина была ей ответом. Обычно ее сумасбродный сынок всегда отвечал, причем порой столь витиевато используя ругательства, что можно было заслушаться. Сегодня что-то было не так. Взгляд синих глаз был решителен, хотя и выражал былую неприязнь.
— Выговорилась? Полегчало? — злая насмешка, которую нечасто можно было увидеть на лице этого представителя рода Блэк. Пусть Сириус очень часто подшучивал над остальными, но всегда это делалось без злого умысла. Исключением был лишь Снейп, да только он всегда вызывал слишком противоречивые эмоции у всех Мародеров, поэтому в этом не было ничего удивительного. — Ну, здравствуй, maman.
— Здравствуй, мой несносный сын, — глаза Вальпурги недобро сверкнули. Было ясно, что ей не понравился этот тон, полный неповиновения, в котором не было ни капли уважения к ее особе. Губы скривились в презрительной гримасе. — Где же твои дружки, любители грязнокровок?
Сириус сразу понял, что если сразу не остановить поток брани, то матушка может поливать грязью его друзей в течение получаса, а то и больше. Поэтому поспешил ее перебить:
— Их здесь нет, и сомневаюсь, что в ближайшем времени кто-то здесь появится. Речь не о них.
— Оооо, — всего лишь один звук, но сколько в нем сразу эмоций: насмешка, презрение и понимание, которое сопровождается все той же насмешкой. — И что же тебя привело ко мне, мой неблагодарный сын, предатель рода Блэк.
Бродяга с силой закусил губу, чтобы не сорваться. Сейчас он не имел права на ошибку. Если он не сможет договориться с матерью, то дом не откроет свои тайны.
— Мне нужны знания нашего рода.
Как он и ожидал, Вальпурга зло рассмеялась. Она смеялась, безобразно закинув голову назад. Внезапно женщина замолчала и посмотрела на Сириуса, сузив глаза, взглядом, полным презрения и ярость.
— Ты, глупый мальчишшка, опоззорившший чесссть нашшшей сссемьи, сссмешшь претендовать на наследство? Ты, кто отрексссся от сссемьи, от родителей, брата и ссесстер, сссмеешшь проссить помощщи? — Блэк невольно поежился. Даже сейчас, когда Вальпурга была всего лишь портретом, она внушала ему суеверный страх, когда начинала так шипеть от ярости. Обычно это не предвещало ничего хорошего. Пусть Сириус всегда отвечал на выпады матери — нагло и прямолинейно, — но внутренне каждый раз содрогался во время таких перепалок.
— Да, я прошу о помощи тебя, свою мать, которая никогда не уделяла мне достаточно внимания, не заботилась о моем воспитании и смотрела свысока. Та, которая была причиной моего побега из дома, — мужчина упрямо вздернул подбородок, не отводя взгляда. Минуту в коридоре висела тишина.
— Глупец! Ты отрекся от рода, и магия блокировала тебе доступ во все тайники нашей семьи. Тот, кто не может принять природу и наследство семейства Блэков, не сможет обладать знаниями рода, — теперь ярость была холодной. А еще Сириусу на мгновение показалось, что во взгляде Вальпурги промелькнула затаенная боль. Будь это прежний Бродяга, то он бы списал все на разыгравшееся воображение. Однако Лабиринт основательно встряхнул все его мировоззрение. Сейчас Блэк не мог отрицать возможности, что он тоже был виноват в разрушении их семьи.
— Я знаю. Я готов принять все наследство нашего рода.
— Глупый мальчишшка, ты хоть понимаешь, что мы храним знания о темнейших и светлейших ритуалах магии? Сможешь ли ты принять всю ту тьму, что заключена в гримуарах нашей семьи? — все та же ярость, но теперь насмешка и даже капля раздражения. — Ты, который так презирал факт принадлежности к Темному роду. Сможешь ли ты понять все наши постулаты о чистоте крови?
Если бы была возможность избежать этого, то Сириус не хотел бы становиться истинным Блэком. Ведь тогда его магия претерпит изменения, и Бродяга перестанет быть светлым магом. В прошлом его такая перспектива страшила. Сейчас же мужчина относился к этому намного спокойнее: Азкабан, а потом Сумрак и так уже изменили его.
— Я был ребенком, которому претила мысль запачкаться о темную магию. Сейчас же я понимаю, что подобные знания дадут власть и силу, которую я смогу использовать для того, чтобы защитить любимых мне людей. Ради этого я готов стать темным, — голос звучал твердо и уверенно. Сириус знал, что сейчас ему необходимо убедить Вальпургу в том, что он достоин вернуться на фамильное древо. Мужчина боялся того, что мать не захочет иметь дело с ним и идти навстречу из-за их прошлых разногласий. В то же время, он надеялся, что миссис Блэк вспомнит о том, что он — последний из рода. Белла и Нарцисса не учитывались, ведь они уже успели войти в другие семьи.