Я весело хмыкнул. Получается, что высокомерный аристократ был в то время столь неуклюж в межличностном общении, что просто решил скопировать поведение отца. Уверен, маленький Дракон обожал Люциуса и восхищался, пытаясь во всем подражать. Ведь, как ни крути, а рядом с любимыми старший Малфой — совсем иной человек, нежели для публики: обаятельный и заботливый, но в то же время излучающий силу и уверенность в себе. Даже я теперь восхищаюсь им, что уж говорить о маленьком ребенке, который все время проводил рядом с ним.
Капли медленно ползли по стеклу, а я пытался представить детство Драко Малфоя, условия, в которых формировалась его личность. Интересно, а была ли она у него вообще, эта личность? Ведь блондин всегда хотел быть похожим на отца, копировал его манеры и жесты, всегда старался оправдать ожидания, пусть это не всегда и получалось. Были ли у Малфоя в детстве свои стремления и мечты? Свои любимые предметы и игрушки? Или же все в его жизни измерялось привязанностью к своему отцу? Возможно, что до Хогвартса у Драко и не было своего характера, своего мнения.
Вновь веселый смешок. А потом появился я — тот, кто отверг его дружбу, предпочел Уизли. Наверное, это был серьезный удар для потомственного аристократа. Что-то подсказывает мне, что раньше Малфой получал все, что хотел. Однако, моего рукопожатия он так и не получил. Было ли ему больно или же просто уязвленная гордость заставила мстить? Хотел ли Драко подружиться с Мальчиком-Который-Выжил или же с Мальчиком-из-Магазина? Почему мне хочется, чтобы верным был второй вариант?
Интересно, видел ли Малфой во мне только Золотого Мальчика, или же именно Гарри? Сложный вопрос. Перед глазами начали мелькать воспоминания первых курсов. Наверное, сначала, его целью был именно знаменитый Гарри Поттер, ведь тогда он еще не знал настоящего меня. Только с каждым годом обучения Драко умудрялся бить своими язвительными замечаниями все больнее и больнее, он всегда находил мои слабые места, прекрасно знал, что я ненавижу, когда оскорбляют моих друзей, поэтому и задевал постоянно Рона и Гермиону.
Забавно получается: человек, который лучше всего изучил меня, оказался моим школьным врагом. Возможно, Малфой не знает моего любимого блюда или напитка, но прекрасно знает мои достоинства и недостатки, знает, что может задеть душу, знает мои страхи. Он всегда обращал внимание на меня. Даже когда у меня совершенно не было времени на разборки с ним, блондин умудрялся отыскать меня только ради очередной словесной перепалки. Вот только ради нее одной ли? Может ли быть так, что Драко до сих пор хочет быть моим другом? Он же сам об этом говорил. Только как такое возможно? Я отверг его дружбу, делал все возможное, чтобы унизить его, когда он слишком надоедал, да и никогда не оценивал его слишком высоко. Считал трусом и подлецом, каких мало найти можно. После всего этого, как гордый аристократ мог все еще желать быть моим другом?
Это было выше моего понимания. На какой-то момент мне показалось, что я смогу разгадать загадку под именем «Драко Малфой», но сейчас почему-то зашел в тупик. Слова и действия Хорька никак не вязались с его же злорадством по поводу смерти моего крестного всего каких-то четыре месяца назад. Что же изменилось?
Все.
Я даже подпрыгнул на подоконнике. Ну, конечно! Ведь Люциус перешел на мою сторону, отринув свои прежние убеждения, тем самым разрушив и идеальный образ Малфоя. Драко просто лишился образца для подражания. Значит, постепенно, начала показываться истинная его сущность. Только что же это? Неужели тот невинный и даже иногда смущающийся Малфой, хрупкий и ранимый юноша, которого мне несколько раз удалось случайно увидеть — настоящий? Тот, который все это время скрывался за маской Слизеринского Принца? Может ли быть такое? Но ведь одновременно с этим Драко по какой-то причине стал сильнее духом — даже до меня дошли слухи о том, что он навел порядок на факультете и вернул былую власть, только теперь уже умудрился сделать это без былого авторитета своего отца.