— Перед своей смертью старый лорд Поттер высказал свою волю: поместьем будет владеть тот, кто примет наследие. В тот момент, когда это произойдет, наследник будет перенесен в поместье, — важным и пафосным голосом заявил эльф, даже выпрямившись.
— То есть, мой отец не имел доступа к мэнору?
— После смерти старого лорда — да.
Гарри удивленно покачал головой. То-то они с Гермионой недоумевали, почему его мама с папой не спрятались в мэноре, когда узнали об опасности. Оказывается, не могли. «Может, в этом замешан наш дорогой директор?» — мысль была столь несвоевременной, что Поттер ее тут же отогнал.
— Дедушка, — как странно было произносить это слово, — дал какие-нибудь указания, что надо делать, когда я здесь появлюсь? Кстати, как тебя зовут?
— Элли, сэр Гарри Поттер. Да, прежний лорд Поттер оставил указания. Прошу следовать за мной, — домовой эльф развернулся и стал подниматься по лестнице. Гарри оставалось только удивляться, откуда у этого миниатюрного существа столько собственного достоинства. Он послушно следовал за ним, даже не пытаясь запомнить путь — знал, что на первых порах это бесполезно. В коридорах на стенах висели самые различные картины, иногда попадались и портреты его предков — они разглядывали юношу с повышенным интересом, но с расспросами не приставали, чему Поттер сейчас был несказанно рад. Он и так был дезориентирован этим внезапным перемещением. «Подумать только, еще вчера я считал, что единственный мой дом — это Хогвартс. Оказывается, я владею достаточно большим поместьем. Хотя, скорее всего, оно несколько меньше, чем мэнор Малфоев. Не уверен, что мои предки стремились, чтобы их дом выглядел величественно. Скорее уж им более важен был уют. По крайней мере, я на это надеюсь».
Идти по пустынным коридорам было несколько неприятно. То, что в мэноре уже долгое время никто не жил, ощущалось очень явственно — даже воздух казался затхлым, хотя не было зарослей паутины или гор пыли. Видимо, эльфы старались на славу, даже после того, как последний хозяин дома умер. «Кстати, надо бы узнать, как умерли мои дедушка с бабушкой. Странно, что я о них до этого даже не слышал. Даже тетя Петунья о своих родителях мало говорила».
Наконец, они дошли до широкой двери из красного дерева. Эльф щелкнул пальцами, и она распахнулась, тутже в помещении зажглись свечи. Оказалось, что его привели в кабинет.
— Прошу, заходите, лорд Поттер, — Элли учтиво поклонился. Гарри нерешительно переступил через порог, сразу почувствовав покалывание магии — кабинет явно решал, стоит ли пропускать постороннего. Внезапно воздух потеплел, и магия легкой шалью окутала его, словно признавая в нем Поттера. Казалось, дом сразу же ожил. По крайней мере, портреты в кабинете взволнованно зашептались. Юноша решил пока не обращать на них внимания и осмотрелся. Помещение оказалось очень уютным и обустроенным со вкусом. Большой дубовый стол занимал значительную часть площади. Рядом с ним стояло массивное кресло, в котором, видимо, обычно и сидел хозяин мэнора. Одна стена полностью была отдано под высокие и широкие окна, которые сейчас были закрыты тяжелыми бархатными портьерами бордового оттенка. Казалось, что этот цвет преобладал в оформлении поместья. Еще одна стена отводилась под огромный камин в человеческий рост высотой — для удобства перемещения по каминной сети.
— Значит, ты и есть юный Гарольд, сын Джеймса, — тихий глубокий голос отвлек юношу от осмотра кабинета. Говорил человек, изображенный на самом большом портрете, висящим над креслом. Это был моложавый мужчина, лет сорока на вид: черные длинные волосы, перевязанные багровой лентой, теплые карие глаза, в глубине которых плясали чертята, и открытая, немного лукавая улыбка.
— Да. А вы?.. — хотя Гарри уже догадался, с кем разговаривает, но хотел быть уверен. Мужчина весело усмехнулся.
— Ричард Поттер, отец твоего отца, то бишь — твой дед.
— Приятно познакомиться, сэр, — Гарри почтительно поклонился, вновь радуясь тому, что Люциус занялся его манерами и обучил этикету. Ричард одобрительно кивнул.
— Вижу, тебе не чужды правила приличия, юноша. Рад, что, несмотря на воспитание среди магглов, ты не потерял утонченности аристократа, — мужчина весело сощурился, заметив, как вспыхнул от этой похвали подросток. Не врали те, кто говорил, что его внук — добрый и искренний мальчик. Ричард еще помнил, каким негодником был Джеймс, и радовался, что его внук унаследовал спокойный нрав матери.
— Благодарю, сэр, — Гарри неуверенно потоптался на месте, но потом устроился в кресле, которое стояло перед столом и предназначалось обычно для гостей. Так он мог говорить с портретом лицом к лицу.