* * *
С ночи ритуала прошло уже две недели, жизнь ребят постепенно вошла в привычную колею — учеба, заседания Совета Восьми, посиделки у Снейпа и поиск решения всех проблем. Выходные Гарри проводил в Поттер-мэноре, иногда выбирался туда в будние дни. Сначала ему было трудно соблюдать режим, где свободное время оставалось только для сна, но постепенно он привык. К тому же, он был не один, дорогие люди во всем помогали и поддерживали его, и это придавало юноше сил двигаться вперед.
Ребята из Совета Восьми оказались на удивление надежными. Пусть у них не всегда возникали гениальные идеи, но к решению проблем они подходили ответственно и исполнительно. Даже кокетка Чжоу преображалась, когда дело касалось Совета. Поэтому Гарри с чистой совестью перекладывал всю рутинную работу на хаффлпаффцев и рейвенкловцев. Те чувствовали, что остальная четверка занята чем-то еще, поэтому без вопросов принимали задания и успешно с ними справлялись.
Дисциплинарный Комитет, во главе с Дином Томасом, прекрасно справлялся со своими обязанностями. Теперь Поттеру все реже приходилось прибегать к помощи призраков. К тому же, после образования Совета ученики успокоились, и стычки происходили все реже.
С наследием Гарри полностью разобрался, и теперь оно не мешало ему жить, а, наоборот, иногда даже очень помогало. Особенно при общении с нарушителями школьного порядка.
Единственной нерешенной проблемой оставались Волдеморт и участившиеся нападения, которые, впрочем, очень редко оказывались успешными.
Казалось бы, все должно было быть хорошо, но что-то не давало Гарри покоя. Предчувствие чего-то плохого. По идее, он не обладал скрытым даром предвиденья, в отличие от Блейза, но интуиция вопила о приближающейся опасности. Самое обидное, что никто не воспринимал слова Поттера всерьез. Мол, наступило затишье, дела начали налаживаться, а Гарри успел отвыкнуть от спокойствия, вот и нервничает без повода. Как бы Поттер не пытался переубедить друзей и старших магов, у него это не получалось. Ему все время казалось, что они слишком расслабились и не смогут отразить нападение, когда оно произойдет.
— Ты слишком серьезно все это воспринимаешь, Поттер. Будто считаешь, что исход войны зависит от тебя.
Они с Драко ранним субботним утром направлялись на квиддичное поле, чтобы полетать. За последние две недели они заметно сблизились, ведь практически все свободное время проводили вместе — на Совете Восьми, вечерами у Снейпа, с недавних пор даже уроки стали делать вместе — впятером, иногда к ним присоединялся Невилл. Сейчас Гарри с уверенностью мог сказать, что они с Малфоем стали хорошими приятелями, возможно даже и друзьями.
— Да так и есть, — недовольно буркнул Поттер, перекидывая метлу с одного плеча на другое.
— Может, ты и избранный, но точно не Мессия, — насмешливо фыркнул Драко. Гарри промолчал. Он так и не решился рассказать друзьям о пророчестве. Поттер даже не был уверен, что профессор Снейп знает его до конца. Честно говоря, он был бы рад, если это было так. Все те люди, что стали дороги его сердцу за столь короткое время, сделали для него слишком много, поэтому он не хотел огорчать их, лишая надежды. Пусть уж лучше думают, что они смогут найти выход, при котором Гарри не придется жертвовать собой. Как бы отчаянно он ни занимался, все равно был уверен, что с нынешним уровнем подготовки ему точно не победить. Он всего лишь подросток, Волдеморт — величайший темный маг столетия, а поединок между ними предопределен Судьбой.
— Послушай, — Драко тяжело вздохнул, когда не получил ответа. — Даже если отец и остальные выглядят расслабленными, на самом деле они каждый день ожидают нападения.
Гарри недоверчиво хмыкнул, не замедлив шаг, даже когда Малфой осторожно прикоснулся к его плечу. Подобные прикосновения уже стали обычными за то время, что они общались. Иногда Поттеру казалось, что Драко уже получил свое наследие: касания успокаивали и дарили облегчение.
— Не забывай, они служили Темному Лорду…
— Риддлу, — недовольное бурчание. Гарри не нравилось, когда Малфой называл этого монстра почетным титулом.
— Риддлу. А это опыт, который невозможно быстро забыть. Северус и сейчас ходит по лезвию бритвы, просто он уже к этому привык.
— Вот это мне и не нравится! — взвился Поттер. — Такое ощущение, что ему нечего терять и жить-то особо не хочется.
Гарри боялся, панически боялся, потерять кого-то из тех, кто стал ему дорог. И не понимал, как они могут так наплевательски относиться к сохранности собственной жизни. Он не задумывался над тем, что и сам поступает так же. В вопросах, касающихся родных людей, логические размышления обычно теряли свою силу, сдаваясь под напором эмоций.