Северус, заметивший заминку в действиях девушки и уловивший последние ее мысли, лишь незаметно улыбнулся. Реакция Грейнджер его забавляла, отчего хотелось ее все больше и больше дразнить. Хотя краем сознания он понимал, что за подобным весельем кроется нечто большее, но не хотел заострять на этом внимания.
Глава 29. Беда не приходит одна
Люциус раздраженно откинул письмо, которое читал. Вновь его информаторы ничего дельного не могли сказать. Казалось, что нужный им манускрипт просто испарился. В Англии его точно не было, как и во Франции.
— Ну как, есть хорошие новости? — Сириус ввалился в кабинет без стука, скидывая прямо на пол мантию и устало опускаясь на диван.
— Нет. Ни в Англии, ни во Франции манускрипта нет. У тебя что? — Малфой поднялся из-за стола, зашел за диван, обнял любимого со спины и поцеловал в макушку. Тот блаженно зажмурился, зарываясь пальцами в шелковые волосы.
— Я успел просмотреть еще часть книг из списка Гермионы.
— И?
— Ничего. Вернее, пару раз встречались упоминания ритуала, но ничего нового я не узнал.
— Ясно, — Люциус устало вздохнул, обошел диван и сел рядом с Блэком.
— Я написал одному своему старому знакомому из Америки. Только вот ответа придется ждать долго.
— У тебя есть знакомые и там? — Люциус удивленно взглянул на Сириуса, тот довольно усмехнулся.
— Это связи еще с тех времен, когда я аврором был.
Малфой промолчал. Он как-то запамятовал тот факт, что Блэк когда-то служил в Аврорате. Неприятно кольнуло осознание, что он очень многого еще не знает о прошлом Сириуса.
— Думаю, нам может понадобиться помощь в добыче манускрипта.
— И кого ты предлагаешь просить о помощи? Дамблдора? — Люциус иронично приподнял бровь. В магической Великобритании осталось слишком мало нейтральных семей, да и те не имели никакого влияния или силы.
— Почему же? Можно обратиться к знакомым из других стран.
Малфой с сомнением покачал головой: едва ли кто-то из волшебников рискнет связаться с англичанами — в Европе все еще живы были воспоминания о терроре Гриндевальда. Поэтому маги не горели желанием нарушать мир и покой своих жизней.
— Можно хотя бы попытаться, — Сириус вопросительно посмотрел на Малфоя, видя, что тот настроен скептически.
— Можно, — Люциус безразлично пожал плечами — спорить сейчас на эту тему ему не хотелось. Он и так целый день работал, решая щекотливые вопросы, чтобы еще дома отстаивать свою позицию.
Сириус вздохнул и решил на время оставить серьезные вопросы. Все-таки им надо было иногда расслабляться и забывать о всех проблемах, не впуская их в свой дом.
* * *
Высокие нестройные стопки книг громоздились на столе, на полу и даже на подлокотниках кресел. В комнате было тихо, только время от времени потрескивали поленья в камине да раздавался шорох переворачиваемых страниц. Часы показывали половину первого ночи.
Постепенно страницы переворачивались все медленнее и медленнее. Книга выпала из ослабевших рук и с негромким стуком приземлилась на пол. Внезапно раздался грохот — башни из книг разрушились, производя при падении ужасный шум. Судя по тихому стону, они кого-то под собой погребли. Удивительно, что практически никто не проснулся. Видимо, гриффиндорцы крепко спят по ночам.
— Гарри! — Гермиона, которая совсем недавно ушла из общей гостиной, испуганно выскочила из спальни, на ходу запахивая халат.
Из-под груды книг раздалось неразборчивое бурчание. Всплеснув руками, девушка отлеветировала толстые фолианты обратно на стол. Поттер с облегчением выдохнул, сел и потянулся, не обращая внимания на то, что сидит на достаточно ценных манускриптах. Не удержавшись, юноша зевнул.
— Тебе нужно отдохнуть, Гарри, — Гермиона с осуждением посмотрела на друга, который уже третий день не спал, все еще пытаясь отыскать описания ритуала. Гарри упрямо покачал головой.
— Нет. До Хэллоуина осталось чуть больше недели. Сейчас у нас нет времени на отдых.
— Но, истязая себя, ты ничем не поможешь. Только заставишь всех волноваться.
Поттер нахмурился, но ничего не ответил. Не говорить же подруге, что он все равно не сможет уснуть от волнения. Ему просто жизненно необходимо было чем-нибудь занять себя, чтобы не сойти с ума от беспокойства. Да и не мог он успокоиться, когда решение стольких проблем было совсем рядом.