— Ага. Хватаете Питтегрю и уходите.
Зельевар чуть улыбнулся и кивнул, только вот пакостное предчувствие никак не желало покидать его. После каждого собрания Пожирателей, на котором обсуждалась тактика нападения, Северус чувствовал — что-то в этот день должно случиться. Что-то очень плохое, способное сорвать все их планы. Оставалось надеяться, что это была лишь паранойя, а не отчаянный крик интуиции.
* * *
Ему не повезло — Поттер вернулся без письма, поэтому не было возможности узнать, что происходит. Впрочем, одно было ясно: гриффиндорцы что-то вновь затевают за спиной директора. Почему Рон так решил? Да просто он слишком часто в последнее время слышал нелицеприятные высказывания в адрес Дамблдора. Гарри явно перестал действовать по его указке, перестал уважать великого волшебника, который был символом Светлой стороны.
В какой-то момент Уизли даже задумался о возможности перехода Поттера на темную сторону, но потом отмел эту абсурдную мысль. Слишком хорошо он знал своего бывшего друга и понимал, что тот лучше останется единственным магом, который не подчинится Темному Лорду, нежели заключит с ним союз. Нет, Гарри просто не смог бы предать всех тех, кто ему дорог.
«И все-таки, он перестал слушаться директора, который столько для него сделал. А что, если Гарри своим неподчинением сорвет какой-нибудь важный план? Нет, нужно поставить в известность Дамблдора. Только для этого нужно узнать, что именно затевают эту бунтари». Рон довольно кивнул своим размышлениям — он поступал как истинный гриффиндорец. Мысль, что он решил сдать своих однокурсников, чтобы выслужиться, ему даже в голову не пришла.
Уизли решил стать тенью Золотого Мальчика, чтобы вызнать все его планы и предупредить директора о надвигающейся опасности.
* * *
— Запомнил?
— Да, да, не беспокойся.
— Тогда повтори.
— Только если Поттер сам не выбежит из гостиной, нужно привести его силой.
Три фигуры притаились в одном из темных коридоров подземелий. Один из них, тот, что поменьше, взял протянутую ему сферу и быстро спрятал в карман. По губам его скользнула торжествующая усмешка — теперь-то он сможет поквитаться с ненавистным лидером львов. Он так долго ждал этой мести. Для этого даже пришлось заверить слизеринцев в своей верности Темному Лорду. Только для него это сейчас не имело никакого значения — ведь метку-то его не просили принять. Как только с Поттером будет покончено, он просто разорвет связи с этой компанией и сможет насладиться жизнью и несчастными лицами своих однокурсников, которые будут оплакивать героя. Сейчас Фишер чувствовал себя гениальным злодеем, близким к осуществлению своей цели. Власть над судьбой Золотого Мальчика вскружила ему голову и пьянила не хуже вина. Не было чувства вины, совесть молчала, было лишь торжество и некоторое безумие от вседозволенности. В таком состоянии человек уже не в силах адекватно оценивать свои поступки, он идет на поводу собственных темных желаний, не задумываясь о последствиях.
Даже тот факт, что вскоре по его вине погибнет человек, Фишера сейчас совершенно не смущал. Ведь главное — он отомстит и потешит собственное самолюбие, а все остальное не важно. Такое приключение можно найти на свою голову не каждый год, а сущность подростка требовала адреналина и развлечений, пусть даже и таких опасных.
* * *
— У меня две новости: одна — плохая, а другая — хорошая. С какой начать?
Люциус обвел вопросительным взглядом гостиную декана Слизерина, где собрались все те, кто стал на третью сторону в этой войне. Это было что-то вроде первого полноценного военного совета с тех пор, как Поттер решил перестать быть пешкой в руках Дамблдора.
— Лучше сначала плохую, — Блейз зябко поежился, отрешенно глядя в пламя. Ему уже несколько ночей не давали покоя странные кошмары, которые он никак не мог отчетливо запомнить. Было ясно лишь одно: они не сулят ничего хорошего, его знакомым грозит опасность. Возможно, смертельная опасность. Хотя юноша все-таки надеялся, что эти мутные сны — лишь работа его подсознания, а не открывшийся раньше времени дар предвиденья.
— Мне удалось узнать, что Темный Лорд полностью перестал доверять своему Ближнему Кругу, даже Белле. Поэтому от каждого из них он потребует доказательства своей преданности. Тебе, Северус, предстоит доказать это как раз во время нападения в ночь Самайна, — Гарри судорожно выдохнул, буквально чувствуя, как липкие щупальца страха пытаются утащить его куда-то в темноту. Неосознанно он подвинулся ближе к Драко, рядом с которым сидел на диване. Тот словно почувствовал настроение своего друга, поэтому незаметно коснулся его руки, успокаивая. В который раз Поттер с удивлением обнаружил, что этот простой жест действует на него безотказно. Словно Малфой-младший был для него панацеей от всех негативных эмоций.