— О, вам нечем заняться, директор Дамблдор? Что ж, могу рассказать вам о том, как некий Игнацио добивался руки моей праправнучки. Забавнейшая история была…
— Финеас! Ты понял, о чем я говорю! Сириус Блэк.
Портрет недовольно сморщил нос.
— Ааа… Этот предатель крови. Ну, и что же ты о нем хотел узнать?
— Он появлялся в Блэк-хаузе в последнее время?
— А как сам думаешь?
— Финеас!
— По-моему, ответ очевиден: раз ты задал этот вопрос, то ответ на него положительный, — Блэк самодовольно усмехнулся, а Дамблдор судорожно выдохнул. Вот такого поворота событий он никак не ожидал. Не вовремя, ой как не вовремя свалилось на него это знание. Оставались только два вопроса: знал ли о возвращении крестного Гарри Поттер, и каким образом Сириус умудрился выбраться из Сумрака.
— Ясно, — директор уже хотел выйти, когда Финеас его окликнул:
— Альбус. Он что-то замышляет. Он, Малфой и, возможно, Поттер с друзьями. Они говорили о каком-то ритуале.
Дамблдор кивнул, судорожно стиснув зубы так, что челюсти свело, и стремительно удалился — у него было слишком много дел, а теперь еще предстояло подумать, как не дать Гарри совершить то, что он задумал. Альбус уже не сомневался, что Поттер решил разобраться с проблемой Темного Лорда самостоятельно, только вот это самовольство могло спутать директору все карты. Гарри Поттер не должен был сегодня выбраться из Хогвартса. Проблема состояла в том, что самого Дамблдора в этот вечер не будет в школе. Впрочем, подобная мелочь не была сложным препятствием.
* * *
— Эй, Гарри, а какой костюм ты наденешь?
— Какой смысл в маскараде, если мы заранее будем знать костюмы друг друга?
— Гарри, како…
— Джинни, отстань, я все равно не скажу.
— Уверен, Малфой, ты выбрал себе костюм принца.
— Не сомневайся, Нотт, мой костюм поразит твое воображение.
— Грейнждер даже костюма не надо: стоит надеть грязную мантию — и с ее волосами она уже будет похожа на ведьму.
— Браун, если ты не забыла, на ЗОТИ у меня неплохо получаются проклятья.
— Эй, Рон, дружище, ты-то во что будешь одет?
— Ээээ….
— Так, ясно. Невилл?
— Ну… Кхм…
Вздох.
— Не важно.
Смешок.
— Конспираторы.
— Панси, дорогая…
— Уж точно не уцененная, как ты, Милли.
— Ясно. Молчу.
— Блееейз?
— Мерлин! Вы меня совершенно не аристократично заколебали, отвяжитесь уже!
Весь день ребята делали все возможное, чтобы сохранить в тайне свои костюмы. Иначе смысл проведения этого бала отпадал: ребята специально предложили маскарад, чтобы незаметно от преподавателей в нужный час улизнуть. Только вот, казалось, все население Хогвартса поставило своей задачей узнать, как именно будут одеты члены Совета Восьми и их близкие друзья на Хэллоуин. Высказывались самые дикие предположения, одно другого смелее и глупее. Дошло до того, что некто предположил, что Поттер оденется в кожу и будет расхаживать по замку с плеткой. Гарри, когда услышал подобный бред, ужасно захотелось кого-нибудь задушить — медленно и со вкусом.
— Да что же это такое?! — герой не выдержал всей этой предпраздничной суматохи и позорно сбежал в Выручай-комнату, где уже, как оказалось, обосновалось Слизеринское Трио.
— Пожинаешь плоды популярности, Поттер? — Драко весело усмехнулся. Он сам уже привык к подобному интересу к своей персоне и даже в какой-то мере им наслаждался. Что ни говори, а Малфой обожал оказываться в центре внимания, в отличие от своего гриффиндорца.
Гарри кинул уничижительный взгляд на блондина, промолчал и демонстративно сел на диван рядом с Блейзом, на что тот весело усмехнулся, закидывая руку на спинку и едва ли не обнимая парня. Забини не переставал удивляться, как Поттер умудряется легко манипулировать Драко, при этом совершенно не понимая природу чувств того: гриффиндорец интуитивно осознавал, что Малфою будет неприятно, если его персона будет проигнорирована, но вот над причиной этого даже не задумывался. Иногда даже казалось, будто Золотой Мальчик просто не хочет об этом размышлять, чтобы не усложнять себе жизнь.
Вот и сейчас Драко тут же замолчал и недовольно нахмурился. Если бы он не знал, что Блейз не интересуется парнями, то уже мысленно проклял бы друга. Хотя бы за его чересчур довольную физиономию. Только он понимал, что Забини просто потешается над столь откровенным проявлением ревности. Вон, даже Грейнджер, пришедшая вместе с Невиллом в комнату следом за другом, давно поняла, что именно Малфой чувствует к ее другу, и теперь снисходительно улыбалась. Что удивительно, девушку совершенно не шокировало сие открытие. Впрочем, помогать слизеринцу в покорении сердца Поттера она тоже не собиралась.