— Полно, Северус. Я прекрасно знаю все эти уловки, — Волдеморт лениво махнул палочкой, и Снейпа невербальным заклинанием отбросило прямо на мальчишку. «Petrificus» — и оба пленника обездвижены. — Не убивать, но заставить испытать такую боль, чтобы они голосили, как свиньи на закланье.
Резкий поворот, и Темный Лорд удаляется из хижины. У него есть еще одно незавершенное дело — встреча со старым знакомым, который никак не хочет понять, что он слишком стар, чтобы быть достойным противником.
Молния расчерчивает небо, врезаясь в землю под прямым углом.
* * *
Сигнал к бою дан, и волки ринулись в гущу сражения только потому, что вожак приказал действовать агрессивно. Подчиненным оборотням делать нечего — пришлось уступить воле магии альфы. Они ринулись на жителей деревни, которые оказались аврорами.
Крики боли, сумасшедшее рычание и запах крови. Ремус пытался одновременно оградить членов своей стаи от опасности и уворачиваться от заклинаний авроров, при этом не навредив им. Где-то внутри него волк сходил с ума от огромного всполоха магии и запаха человеческой крови. Хищник чувствовал, что рядом жертвы, и стремился на свободу, чтобы устроить пир. Люпин боялся этого зверя внутри себя, одновременно понимая, что у него нет выбора — ему просто необходимо смириться с ним, прийти к соглашению, иначе он не сможет выполнить задание, не сможет спасти стаю, не сможет смотреть в глаза Гарри.
Внезапно где-то послышался ужасно знакомый голос и крик, полный страха. Ремус резко бросился в ту сторону и с ужасом обнаружил, что Френк вступил в схватку с Биллом Уизли, прекрасным молодым человеком, чье лицо сейчас было изуродовано тремя кривыми царапинами. Сердце сжалось от боли. Люпин просто не мог наблюдать, как одного из детей его друзей пытаются убить.
— Не смей его трогать, Френк, — голос больше походил на разъяренное рычание. Походка стала на удивление плавной и бесшумной, Ремус не обращал внимания на происходящее вокруг него. Была лишь одна задача — спасти Билла, еще совсем молодого парня, который не заслуживал смерти в этой безумной битве. Вожак стаи медленно обернулся и злобно оскалился.
— Будешь мне приказывать, Люпин? Неужели думаешь, что я послушаюсь какого-то пришлого волка. Я — альфа, ты не имеешь права мне перечить, — Мойер успел забыть о своей жертве, которая сейчас в растерянности смотрела на Ремуса. Билл не мог поверить, что это существо, с ярко горящими янтарными глазами, действительно тот самый мягкий человек, член Ордена Феникса, всегда стремившийся разрешить конфликты мирными путем. Нет, сейчас Люпин больше походил на опасного хищника, с которым лучше не связываться.
— Если понадобится — буду перечить, — холодно проронил этот «незнакомый» знакомый.
Френк надрывно засмеялся, хотя это больше походило на хриплый лай.
— Насмешил. Ты? Тот, кто даже не может взять под контроль собственного зверя?
— Да.
Мойер замер. Что-то было не так. Люпин был другим, иным. Что-то начало стремительно меняться в нем. В тот момент, когда он напал на этого человеческого мальчишку, который даже не думал убегать, а наблюдал за развернувшейся сценой с широко распахнутыми от изумления глазами. А Ремус замер, прислушиваясь к волку — хищник напряженно замер, чувствуя изменения в ситуации, голод на время забыт. Мальчишка. Он «свой», он член стаи его человека, значит, его нужно тоже защищать. У двух сущностей одна цель. Если они объединятся, то смогут ее достигнуть. Только для этого нужно отринуть прошлое и собственную сущность, дабы слиться воедино, соединяя силы.
В грозовых тучах раздался целый каскад громовых ударов, сверкнули яркие молнии, после которых землю на несколько секунд окутала непроходимая тьма.
Глава 32. Октябрь, 31. Буря. Часть 2
Очередное проклятье едва удалось отразить. Малфой уже и забыл, что сестрица его жены, несмотря на безумие, была сильной волшебницей и отличной дуэлянткой. С такой нелегко будет справиться, особенно учитывая ее непредсказуемость — весьма сложно просчитать возможные варианты действий сумасшедшей женщины. Чего уж там, порой поступки даже обычной женщины было сложно предсказать.
Дыхание окончательно сбилось — давненько у Люциуса не было подобных оппонентов. Приходилось полностью концентрировать свое внимание на любых, даже незначительных, жестах противника. Это было сложно сделать еще и потому, что мысли Малфоя то и дело возвращались к необходимости вовремя прибыть на место проведения ритуала, а взгляд непроизвольно останавливался на часах.
— Люююци, что такое? Неужто наш мальчик куда-то спешит? Может, на тот свет? — Беллатрикс, как обычно, не умела молча сражаться. Что за дурная привычка вопить во все горло во время дуэли? Самое противное, при этом она умудрялась отбивать все заклинания, посылаемые врагом. Хотелось чертыхаться, как самый последний маггл, ведь поминание Мордреда уже не могло выразить то раздражение и ярость, которые бурлили внутри Люциуса.