Самое ужасное, что его любимый упрямо делал вид, что ничего вообще не случилось. Гарри не смущался, улыбался и спокойно обращался к нему, если этого требовала ситуация. Драко было обидно, что это только он изводил себя всю ночь беспокойством о том, к каким осложнениям может привести его поцелуй.
Вот и сейчас, вместо того чтобы искать встречи для выяснения отношений, Поттер прислал ему записку о тренировке в Выручай-комнате. У оскорбленного в лучших чувствах аристократа была даже мысль проигнорировать эту встречу. Лишь огромное желание остаться с любимым наедине, пусть даже и для тренировки, не дало ему закопаться в собственные обиды и домыслы, а помогло собраться с мыслями и тщательно приготовиться к встрече.
«Путь даже он не хочет это обсуждать, мне надоело делать вид, что мы просто друзья! Я заставлю его серьезно поговорить со мной. Если уж он прикидывается идиотом, то пусть услышит мое признание. Будь что будет!» — Драко отлично понимал, что такая стратегия достойна гриффиндорца, а не слизеринца, но он уже устал ломать голову над тем, как же ему соблазнить Поттера, но при этом не нарушить их дружеские отношения. Поэтому он решил действовать напролом. Хотя было страшно до дрожи в коленках, что Гарри может его оттолкнуть.
Несколько минут Малфою потребовалось, чтобы собраться с духом, открыть дверь и шагнуть навстречу своей судьбе. Он уже мысленно подготовил пламенный монолог, который собирался произнести прямо с порога. Его планам не суждено было сбыться: зайдя в комнату, Драко остановился как вкопанный, озираясь по сторонам и совершенно не аристократично открыв рот. Вместо полигона с манекенами он оказался в небольшой комнате, где царил уютный полумрак, созданный пламенем в камине и несколькими свечами, стоящими на сервированном столике.
— О, ты все-таки пришел! — очень близко раздался радостный голос Гарри, который успел незаметно подойти. Подхватив дезориентированного Малфоя под локоток, он подвел его к одному из стульев, усадил и придвинул к столу. Лишь потом сел сам. — Я взял на себя смелость заказать у домовых эльфов форель с гарниром, которые ты так любишь. Надеюсь, ты не возражаешь против такого меню?
— Поттер… Гарри, что это такое? — мозг Драко просто отказывался обрабатывать полученную информацию, ибо происходящее казалось ему слишком нереальным, чтобы быть правдой.
— Хммм… — Гарри лукаво сощурил глаза и склонил голову набок. — Свидание?
— Свидание? — блондин как-то потеряно смотрел на своего возлюбленного, ничего не понимая. Еще совсем недавно тот изображал из себя непонятливый пень, а теперь устроил им романтический ужин.
— Да, — еще раз улыбнувшись, юноша стал серьезен. — Я предполагал, что вчерашнее… мм… событие могло выбить тебя из колеи. Мне не хотелось, чтобы наши отношения ухудшились.
— Значит, все это — для укрепления нашей дружбы? — вопрос прозвучал несколько истерично.
— Драко, не истери и не глупи. Неужели я действительно устроил бы нам свидание ради дружбы? — Гарри недоверчиво и несколько обижено фыркнул. — Я думаю, что нам пора уже отбросить неуверенность и сделать шаг вперед. Я влюблен в тебя и хочу быть кем-то большим, чем просто другом. Надеюсь, что это взаимно.
Хотя голос его звучал уверенно и серьезно, юноша очень нервничал. Сколько бы ни было доказательств взаимности их чувств, пока он не услышит это из уст Драко, просто не сможет поверить в свое счастье. К тому же они действительно слишком долго ходили вокруг да около, чтобы теперь перейти с одной стадии на другую без четкого выяснения отношений.
Драко смотрел на своего любимого во все глаза, слышал его слова, но не мог поверить в происходящее. Столько времени он не решался сделать шаг навстречу, поддаться своим чувствам, а оказалось, все его опасения были напрасны. Взаимность. Прекрасное слово, что ласкает слух и смазывает живительным бальзамом истерзанную сомнениями душу. Настолько хорошо, что трудно поверить. Гарри внезапно начинает хмуриться, только тогда Малфой понимает, что он слишком долго ничего не отвечает.
Щелк. Что-то внутри переключается, ступор исчезает, душу затопляет внезапно хлынувшим туда счастьем. Драко прерывисто выдыхает, подается вперед, чуть не опрокидывая стол, и впивается в губы своего гриффондорца страстным поцелуем. Тот теряется от такого порыва, но быстро приходит в себя и начинает неуверенно отвечать. Малфой хочет смеяться, но оторваться от этих сладких уст просто не может. С удовольствием он зарывается в черные непослушные вихры, с упоением понимая, что теперь имеет право. Нерешительное прикосновение к собственной щеке лишь усиливает эйфорию.