* * *
Черный вихрь несся по замку, сметая со своего пути испуганных учеников. Даже приведения не решались загородить ему путь, настолько агрессивным сейчас было магическое поле этого мага.
Северус проклинал Альбуса, в уме выдумывая самые страшные пытки, которым мог бы его подвергнуть. Облегчения подобные мысли не приносили. «Что еще этот старик сделал с Гарри, что в срочном порядке вызвал меня? «Северус, ты нужен Гарри» — и что это значит?!» — зельевар на всей возможной скорости несся к Выручай-комнате, где сейчас находился его без пяти минут приемный сын. Даже если на пути внезапно возник бы в этот момент сам Волдеморт, едва ли Северус заметил бы его сейчас. Слишком велико было беспокойство за мальчика.
«Мерлин!» — ворвавшись в нужную комнату, Северус невольно застыл на пороге — столь холодной была магия в этом помещении. Словно его без подготовки выкинули в прорубь, вырубленную где-нибудь в Ледовитом Океане. Безысходность и желание смерти витало в воздухе, не давая нормально вздохнуть. Маленькая хрупкая фигурка, сжавшаяся в беззащитный комочек, лежала на ковре около потухшего камина.
«Гарри!» — оцепенение спало, и зельевар кинулся к мальчишке, попутно взмахом палочки разжигая заново огонь. Упав на колени, Северус судорожно нащупал пульс. Облегченно выдохнул — жив. Тут же нахмурился. Нужно было привести ребенка в чувство как можно быстрее, иначе его могло затянуть на Грань. Тогда спасти Поттера будет очень сложно.
— Гарри! — жаль, что в таких случаях, когда сама магия поддавалась отчаянию волшебника, не было никаких определенных средств для спасения. «Нет, прошу! Не уходи», — очень сложно пробиться сквозь пелену чужих негативных эмоций, когда собственное сознание застилает паника. Северус до крови прикусил себе губу, возвращая ясность разуму. У него не было права сейчас на безрассудные и бессмысленные действа. Он просто не может позволить себе потерять этого родного уже мальчишку, который вернул смысл в его жизни. Нет! На этот раз он сделает все возможное, чтобы удержать дорого ему человека в этом мире.
— Гарри, очнись, умоляю! — покрепче прижав мальчика к себе, Северус начал поглаживать ребенка по голове, одновременно окутывая его своей магией, не давая уйти. Сейчас лишь его чувства и чувства того, кого он звал, могли помочь. Если для Гарри он — не просто посторонний человек, а кто-то значимый, то мальчик обязательно отзовется и придет в себя. Нужно только подобрать нужные слова.
— Ну же! — зельевар легонько встряхнул безвольное тело за плечи, стараясь сдержать злые слезы. Он не знал, что следует говорить в таких случаях, вот в чем была вся проблема. Так уж вышло, что ему в этой жизни не перепало ласки и любви родителей, поэтому, что должен делать в такой ситуации отец, Северус не знал. Впервые за долгие годы своей жизни, волшебник решил отдаться на волю своей интуиции. Он ласково провел ладонью по взъерошенным волосам и коснулся губами лба ребенка.
— Сынок, прошу, проснись, — эти слова дались ему с трудом. Слишком уж непривычными они казались для языка. Просьбы, как и ласковые слова, — это было чуждо Северусу, но он чувствовал — Гарри сейчас нужна вся любовь, на какую только был способен суровый зельевар. Поэтому пришлось пересилить себя. Однако за злым смущением в глубине души крылась чистая и теплая радость от того, что есть человек, которому он может отдать всю свою нерастраченную нежность и любовь.
— Просыпайся, сынок, — на этот раз произносить подобное было намного легче, а тихий шепот наполнился лаской. Мальчик на его руках напрягся, пушистые ресницы затрепетали. Северус не смог сдержать облегченного вздоха. Он не опоздал, Гарри не успел уйти в своем отчаянии слишком далеко.
— Отец? — видимо, ребенок не совсем понимал, что говорит. Ведь с его губ это слово слетело так легко, словно он с самого рождения называл своего профессора так. Северус смог лишь согласно кивнуть и вновь ласково провести по спутанным вихрам. Сейчас он не доверял своему голосу: в груди разливалось невозможное согревающее тепло, а в горле стоял ком, предвестник слез. — Что случилось?
Гарри чувствовал себя слабым и абсолютно разбитым. Юноша силился что-либо вспомнить, но не мог. Если бы он находился в больничном крыле, то логично было бы предположить, что вновь неприятности нашли его. Только вот, обнаружив себя в бережных объятиях Мастера Зелий, растерялся.