— Это мне у тебя спросить нужно, — голос зельевара звучал непривычно мягко. «Прощупав» ауру Северуса, Гарри с удивлением почувствовал огромное количество облегчения, а еще остатки очень сильного страха. Сразу стало понятно, что произошло нечто очень серьезное. Он вновь попытался вспомнить, что же случилось. Начали всплывать какие-то смутные образы, но ничего конкретного.
— Чего такого тебе сказал Дамблдор, что ты впал в безысходность, из-за которой расхотел жить? — Северус понимал, что рискует, взывая к памяти ребенка. Только ведь тот все равно рано или поздно все вспомнит. Лучше уж рецидив случится тогда, когда он будет рядом, чтобы помочь.
Воспоминания навалились лавиной на его истерзанное сознание. Вновь начало накатывать отчаяние. Гарри невольно прижался к надежной груди своего названного отца, бессознательно ища его защиты. Зельевар почувствовал это и крепче прижал к себе, вновь погладив ребенка по голове.
— Расскажи, — мягкий голос, в котором кроется приказ и просьба одновременно. Когда-то давно Гарри пытался вообразить, каким должен быть идеальный отец. Забавно, но именно подобный голос всегда возникал в его мечтах. Сейчас же происходящее было реально, и несмотря на весь свой страх и боль, мальчик почувствовал себя счастливым. Странная смесь из противоречивых эмоций смела все внутренние барьеры. Приподнявшись, устроившись на коленях Северуса и обняв все еще тонкими руками его за шею, Гарри разрыдался, как шестилетний ребенок. Ему было все равно, что в его возрасте парни уже не рыдают на плече у своих родителей. У него никогда не было возможности поплакаться и пожаловаться кому-то. Он просто не мог не воспользоваться подобным шансом, поэтому, захлебываясь собственными слезами, принялся рассказывать все, что рассказал ему Дамблдор, все свои сомнения и страхи.
Скорее всего, будь на месте профессора кто-то другой, Гарри не смог бы быть столь откровенным. Ведь он привык справляться со всем сам. Рассказал бы он обо всем даже Снейпу, если бы тот его не нашел в столь разодранных чувствах? Нет, скорее всего нет. Еще в раннем детстве мальчик уяснил, что никто не будет слушать его жалобы, поэтому он перестал плакать и делиться с посторонними своими проблемами. Лишь в последние месяцы, когда у него появилась надежная опора в лице взрослых магов и любимого Драко, он начал постепенно понимать, что нет ничего предосудительного в том, чтобы обратиться за помощью.
После получения столь ужасного известия ему были жизненно необходимы участие и поддержка кого-то сильного и надежного. Ощущая, как крепкие руки бережено обнимают и ласково поглаживают, успокаивая, Гарри просто не мог сдерживать себя.
Постепенно рыдания утихали. Вскоре лишь тяжелое прерывистое дыхание напоминало о том, что недавно здесь отчаявшийся подросток рассказывал о своей трагедии. Сейчас он пытался отдышаться и прийти в себя. Хотя бы начать что-то чувствовать. Душа была пуста. Не хотелось ничего делать.
Ласковое прикосновение. Легкий поцелуй в висок.
«Отец», — теплая мысль, которая тут же сменяется паническим страхом. Он точно отвернется от него теперь. Кому нужен столь проблемный ребенок? Нет, не так. Кому нужна такая тварь? Он же даже не человек. Гарри пытается отстраниться, боясь поднять глаза, чтобы увидеть ненависть на любимом лице. Сильные руки не дают ему сдвинуться с места, а цепкие пальцы заставляют поднять голову. Замирая, юноша смотрит в черные глаза. В них нет ненависти или отвращения. Лишь всепоглощающая боль и щемящая нежность.
— Глупый ребенок, — и столько любви в этих двух простых словах, что вновь слезы наворачиваются на глаза, хотя Гарри думал, что выплакал весь годовой их запас. Взгляд Северуса становится твердым и даже жестким. — Запомни: мы никогда не бросим тебя. Слышишь? Мы найдем способ спасти тебя и уничтожить эту тварь, что превратила твою жизнь в кошмар. Клянусь.
И столько силы в этом глубоком голосе, что Гарри просто не может не поверить. Он точно знает, что отец бросит все свои силы и возможности, чтобы исполнить только что произнесенную клятву. Хотя юноша и не может этого чувствовать, но точно знает: Северус его любит и не собирается отвергать, что бы ни случилось.
«Они меня не бросят», — внезапное осознание приносит ни с чем не сравнимое облегчение. Гарри с благодарностью утыкается носом в плечо взрослого мага, не желая пока покидать эти спасительные объятия. Все его страхи внезапно кажутся нелепыми, а подозрение, что его друзья бросят в трудную минуту, теперь вызывает в нем жгучий стыд. И все-таки…