— Глупый ребенок…
— Я не ребенок!
— Именно что ребенок! — раздражение. — Вы хоть понимаете, что могло случиться с вами, если бы я вовремя не пришел.
Легкое пожатие плечами.
— Я верила, что вы меня спасете.
Тяжелый вздох.
— А еще говорите, что не ребенок. Только дети могут так наивно верить в чудеса.
— Но вы ведь здесь сейчас.
Молчание.
— Не игнорируйте меня, прошу, — тихий, отчаянный шепот.
Еще один вздох.
— Ну зачем вам, молодой, перспективной ведьме, старый профессор зельеварения?
— Я вас люблю, — уверенный голос и ясный взгляд.
— Глупая девчонка, — нежное ворчание и мягкий поцелуй.
— Ворчун, — улыбка сквозь поцелуй.
Панси Паркинсон и Блейз Забини довольно заулыбались, увидев, как парочка отправилась в подземелья, взявшись за руки, то и дело останавливаясь, чтобы насладиться очередным поцелуем. Теперь можно было сполна получить удовольствие от прекрасного вечера, который не омрачало даже присутствие любопытных герцогов.
* * *
На следующее утро все гости отбыли, провожаемые усталыми, но довольными студентами. Впрочем, многие аристократы даже не прощались. Ведь вечером им предстоял светский раут в Малфой-мэноре, который закончится празднованием самой важной ночи Йоля — Ночью Зимнего Солнцестояния.
Люциус с Сириусом, прихватив с собой Драко, тут же вернулись домой, чтобы проверить подготовку вечера, на котором они продолжат атаку континентальных магов. Остальные же отправились отсыпаться и набираться сил для новых подвигов.
Лишь Гарри ходил мрачнее тучи. Весь прошлый вечер его любимый умело отвлекал его от негативных мыслей, и вот теперь они прорвались наружу. Герцоги были абсолютно правы, когда говорили, что у третьей стороны нет своей стратегии. В конечном счете они скатывались до уровня тех, кому противостояли.
Дамблдор был против чистокровных, старался изжить традиции прошлого, дать больше свободы и власти магглорожденным. Риддл ненавидел магглов и все, что с ними было связано, и тоже хотел это уничтожить. По сути вся их «политическая программа» строилась на отрицании.
Чем отличались они? Ничем. Они просто не принимали позиции двух остальных сторон. Были ли у взрослых магов какие-то планы на будущее? Каким они его видели? Гарри не знал. Одно ему было понятно — сам он ни о чем подобном не задумывался. Если честно, то ему сейчас и не хотелось.
«Почему они считают, что я должен нести ответственность за других магов? За их благополучие? Почему именно я? Я просто хочу выжить и быть счастливым, мне большего и не надо. Вести за собой других людей в светлое будущее? Нет, увольте. Риддл и Дамблдор тоже с этого начинали, а к чему пришли? Свихнулись на своей власти. Просто один в большей степени, а другой в меньшей».
Юноша был растерян. Он не представлял, что ему нужно было делать. И ежу было понятно, что от мнения трех герцогов очень многое зависит, а те вдруг решили, что за благополучие магической Англии должен почему-то отвечать именно он. Выступив против двух идеологов, Гарри невольно взял на себя некоторые обязательства, которые теперь пришло время выполнять.
«Но… не могу же я просто так всего за один день придумать программу развития британского общества? У меня нет таких знаний, да и опыта в политике. Чего они от меня ожидают?..»
Тихо застонав, парень притянул к себе колени, уткнувшись в них лицом. Нервно взъерошил волосы. Он был в растерянности, не знал, с чего следует начать. О, как ему сейчас не хватало Драко, который так хорош был в политических интригах!
— Гарри? — Невилл осторожно коснулся плеча друга, который настолько глубоко ушел в себя, что даже не заметил гриффиндорцев, собравшихся около него и наблюдавших за метаниями своего лидера. Тот поднял на них какой-то больной взгляд. — Что случилось?
Некоторое время парень молчал. Потом обвел взглядом людей, которые в последние месяцы стали его надежной опорой. Невилл, практически руководивший Советом Восьми во время его комы. Дин, поддерживавший жесткую дисциплину внутри школы. Симус с его неуемной фантазией, предложивший множество интересных сценариев развития Ярмарки. Джинни, которая ничем особенным не занималась, но в то же время помогала во всем понемногу. Верные, надежные друзья, о которых он когда-то даже и не мечтал.
Юноша только сейчас понял, что всего за несколько месяцев обзавелся настоящим сокровищем. И он решился. Рассказал все, что произошло на балу, его сомнения и метания. Гриффиндорцы слушали на удивление внимательно и тихо. Никто ничего не переспрашивал, друзья лишь кивали и задумчиво смотрели на него.