Гарри охватило безумное желание броситься прочь из этого странного места, только для того, чтобы убедиться, что названный отец все еще любит его. Увы, тело отказывалось двигаться. С отстраненной радостью он наблюдал за тем, как профессор спасает его от разъяренного Вернона. Забавно было наблюдать реакцию Люциуса, когда тот увидел Гарри Поттера на диване в доме Снейпа.
Вновь переживать тяжелый разговор об отношениях профессора и матери было больно, но почти тут же пришло осознание того, что Гарри давно простил за это предательство. Человек, давший ему надежду на счастливую семью, был гораздо важнее прошлого, которое уже не вернуть и не изменить.
С легкой улыбкой юноша наблюдал за моментом создания третьей стороны. Каким же наивным он был тогда, предлагая профессору и Люциусу сотрудничество и покровительство над Драко. Предполагал ли Гарри, с какими препятствиями ему придется столкнуться, прежде чем в стране воцарится хотя бы относительный покой? Нет. Впрочем, он ни о чем не жалел. До сих был горд, что решил идти собственным путем, перестав быть послушной куклой в руках директора.
Со стыдом наблюдал за собственным нервным срывом, когда подозревал профессора в том, что тот просто использует его. Сейчас, глядя на все со стороны, по прошествии долгого времени, Гарри понимал, что были все предпосылки к тому, чтобы предположить, что Снейп привязался к нему и действительно переживал. Просто тогда юноша был слишком погружен в собственные переживания и неуверенность, чтобы что-то замечать.
Воспоминания о днях, пролетавших в учебе и общении с Малфоем и Снейпом, вызывали тепло в груди. Было приятно вновь переживать волнение, которое возникло после разговора о том, что, возможно, Сириус еще жив.
Самый счастливый в его жизни День Рождения вызвал счастливую улыбку. Теперь Гарри отчетливо видел, что уже тогда профессор испытывал к нему теплые чувства. «Сюрприз» в виде живого и невредимого Сириуса заставил юношу недовольно поморщиться — обида того дня опять накрыла его с головой. Впрочем, почти сразу же Поттер вспомнил, насколько изменился его крестный, каким надежным он стал. Недовольство тут же исчезло.
Чувство щемящей нежности пронзило сердце, когда Гарри вновь ощутил печаль и одиночество профессора в ночь после его Дня Рождения. Все-таки удивительно, сколь сильно он полюбил этого человека всего за каких-то полгода, но юноша ни о чем не жалел. Наоборот, искренне благодарил Судьбу за такой подарок.
Затаив дыхание, Гарри смотрел на сцену встречи с Малфоем в Хогвартс-экспрессе. Так хотелось подойти и обнять испуганного парня! Жаль, что он просто просматривал воспоминания. Желание увидеть любимого было столь же сильным, как и недавнее желание увидеть названного отца.
Легкое смущение вызвало представление, устроенное им в первый учебный день. Было странно со стороны наблюдать за тем, как меняются собственные черты лица, а взгляд становится властным и непреклонным. Хотя больше всего Гарри поразила реакция учеников и учителей: они даже и не думали ему перечить. Это было так удивительно — раньше Поттер и не подозревал, что может произвести подобное впечатление на других людей.
Внезапно его затопила жажда расправы — вновь захотелось проклясть семикурсников за то, что те посмели напасть на Драко. Только теперь это была осознанная злость — тогда-то Гарри еще не понимал, что блондин ему дорог.
С легкой улыбкой наблюдал за тем, как они с Гермионой продумывали месть. Увидев же белую розу в своих руках, весело захихикал: Драко ему рассказал потом, сколько шуму поднялось в подземельях из-за этого невинного розыгрыша. Тепло разливалось по телу, принося умиротворение.
Разговор с директором, произошедший сразу после расправы над слизеринцами, вызвал тихую грусть. Гарри все-таки жалел, что так и не смог сохранить дружбу с этим волшебником. Ведь одно время он действительно считал Дамблдора кем-то вроде своего дедушки — заботливого и понимающего. Печально было осознавать, что они никогда не смогут вернуться к доверительным отношениям. Только не после всего, что произошло.
Поттер завороженно наблюдал за их дуэлью с Драко. Он еще помнил, как тяжело ему было сражаться в тот раз из-за ослабнувших щитов, поэтому юноша представить не мог, что со стороны это противостояние казалось прекрасным и смертельно опасным танцем.