— А в этом году я решил сам не играть. На квиддиче свет клином не сошелся, — чем больше распалялся Рон, тем спокойнее становился Гарри. Он не мог представить, что и сам когда-то был вот таким упертым гриффиндорцем, который предпочитал кричать вместо того, чтобы подумать хорошенько.
— А как же мы, Гарри? Как же честь факультета?
— Уверен, вы достойно выступите в этом году и без меня. Я не всемогущ, Рон, не могу делать все сразу. Сейчас у меня есть дела поважнее квиддича.
— О? Вот как? Например, гонять чаи со Снейпом? Или вести беседы с Малфоем? — голос Уизли сочился ядом, а взгляд был полон презрения.
— Если ты не забыл, Ронни, идет война! Том не теряет времени даром, набирая силы. Неужели столкновение в Министерстве тебя ничуть не изменило? А может, ты забыл, что с твоей легкой подачи мне приходится курировать ОХ? — в голосе Поттера проскользнули угрожающие нотки.
— Ах, вот как? Ваше Гриффиндорское Величество не может снизойти до игры в квиддич с нами, простыми смертными? — эти слова рыжий буквально выплюнул. Гарри уставился на него, не желая верить своим ушам.
— Ты хоть сам понимаешь, что говоришь, Рон? Неужели случай с Кубком тебя ничему не научил? Опять бросаешься нелепыми обвинениями, наплевав на годы дружбы?
— По-моему, это ты плюешь на нашу дружбу, Поттер, — громко хлопнув дверь, Уизли удалился, гордо вскинув подбородок, оставив ошарашенного друга в полной тишине.
— Не расстраивайся, Гарри. Рон скоро поймет, что ошибся, и принесет свои извинения, — юноша вздрогнул от неожиданности и с удивлением посмотрел на Невилла, который, оказывается, все это время был в комнате.
— Я знаю. Но, видит Мерлин, как мне надоело его ребячество, — Поттер вновь вздохнул и упал на кровать. Сейчас он уже не был уверен, что вынес правильный вердикт, когда переосмыслял свое отношение к Рону. Может, и правда не было всей этой дружбы? Хотя, нет, Гарри действительно считал Уизли своим другом. Только являлся ли он таковым для рыжика? Или же просто был очень удачным знакомым, из общения с которым можно было вынести пользу?
* * *
— Тц. Сидит себе в кругу друзей, улыбается, словно ничего не случилось, — из темного угла гостиной за трио наблюдало четыре человека. Взгляды их не предвещали ничего хорошего.
— Успокойся, еще не время.
— Вот-вот, завтра он получит по заслугам. За все.
— Вы уверены, что все пройдет гладко? Ведь Дамблдор едва ли погладит нас по головке, если узнает.
— Фырк. Вот именно — «если» узнает. Просто надо сделать все тихо и без свидетелей.
— Но Поттер…
— Он не всесилен! И мы завтра это докажем.
— Эта зарвавшаяся тварь поймет, что зря привлекает к себе столько внимания.
— Именно. Он — предатель и должен быть наказан.
Глава 19. Помощь
— Эй, Гарри, это правда, что в этом году ты не будешь играть в квиддич?
— Гарри, почему? Ну, почему? Я так хотела полетать вместе с тобой.
— Друг, ты в своем уме? Мы же без тебя не справимся!
— Что, Поттер, испугался? Думаешь, что в этот раз тебе не повезет, как везло всегда?
— Ха! Чем же Поттеру грифы не угодили?
— Может, это очередное наказание? Кто-то из команды провинился?
— Мистер Поттер, это ваше окончательное решение? Надеюсь, вы все хорошо обдумали. Ведь после того, как вы закончите Хогвартс, вас могла бы ждать прекрасная карьера. Ваш отец…
— Мальчик мой, ты уверен? Думаю, тебе стоит подумать получше. Я все понимаю: смерть Сириуса и действия Тома, но все же…
К обеду Поттер едва ли не выл от трещавших по швам щитов и раздражения. Каждый второй считал своим долгом прокомментировать его уход из команды. Завтрак чуть не ознаменовался его позорным обмороком — столько негативных эмоций шло от гриффиндорского стола. Спасла его Гермиона, наложившая мощный «Силенцио» на своих товарищей, за что МакГонагал сняла с нее баллы. Вопреки всем ожиданиям, девушка не расстроилась: она лишь возмущенно фыркнула и отвернулась от декана. На некоторое время все забыли о Гарри и обсуждали поступок Грейнджер. Даже преподаватели были шокированы. Сохранить невозмутимое выражение лица удалось только Снейпу, однако и он был впечатлен. Профессор был единственным, кто никак не прокомментировал решение Гарри, лишь понимающе усмехался. Юноша был ему за это безмерно благодарен. Хотя, еще один человек, чье мнение всегда в какой-то мере касалось Поттера, хранил молчание.
«Интересно, почему Хорек мне ничего не сказал? У него же была возможность съязвить или заявить что-нибудь непременно противное. Мы сталкивались за этот день несколько раз. Мое больное воображение настолько разыгралось, что мне даже показалось, что он меня внимательно разглядывал», — Гарри сидел на кухне и вяло ковырял вилкой еду — есть не хотелось совершенно. Мало того, что его едва морально не припечатали к стенке, так еще и гриффиндорцы не понимали его мотивов. Он пытался им объяснить, но никто не понимал. Кроме Гермиона и Невилла.