И тут у другой стены кто-то заворочался. Таня резко отстранилась и обернулась. Доктор медленно подошел к другой кровати, которая стояла напротив. На ней лежал еще один пациент. Таких сильных ожогов или переломов у него не было, но резал глаза большая борозда с запекшейся кровью на правой щеке и огромный синяк на лбу.
Подойдя поближе, Таня услышала сиплое дыхание. Встав за плечо доктора, она выглянула, всматриваясь в лицо женщине, которая металась на подушке.
— У нее сильно обожжены ноги, стопы и правое бедро, но это быстро лечиться.
— Ей сейчас плохо?
— Мы снимаем боль обезболивающими, но это не означает что ее совсем нет. Но если бы мы вообще ничего бы не делали, она бы тоже могла погрузиться в кому, от боли.
— Какой ужас.
— Верно, — согласился доктор и кивнув в сторону двери сказал, — пойдемте.
— Но…, - но Таня знала, что доктор прав и ей лучше уйти. Завтра Наташа проснется, и они смогут поговорить. Она расскажет как дела на работе и в художественном классе, а та посмеется, что опять попала в нелепую ситуацию.
Они вышли из палаты, тихонько прикрыв за собой дверь. И доктор быстрыми шагами направился в обратную сторону.
— Постойте! — окликнула его Таня.
— Да. Я вас слушаю.
— Спасибо. Я даже не знаю, как вас за все благодарить, да я даже имени вашего не знаю.
Доктор улыбнулся и показал пальцем на бейджик, который все это время висел прикрепленный к грудному карману. На нем печатным шрифтом было написано: Вержбицкий Эдуард Яковлевич, терапевт.
— Эдуард Яковлевич, спасибо вам большое, еще раз.
— Не за что. Вот только я вашего имени не знаю.
— Татьяна, — смущенно представилась та.
— Татьяна, сейчас подойдете к посту, и главной медсестре и оформите все необходимые документы. И домой, не стоит вам сегодня здесь находится.
Девушка еще раз поблагодарила доктора и последовала его совету.
Дома Таня обессилено плюхнулась в диван. Откинувшись на спинку, она закрыла глаза, и попыталась успокоиться. Слез не было, но ее трясло, и руки не слушались. Так она просидела достаточно долго, чтобы понять, что не успевает в художественный класс. Взяв телефон, девушка набрала номер директора, но никто не отвечал. После трех неудачных звонков, она решила позвонить заместителю (единственно, чей сотовый телефон она знала) Тамаре Львовне.
— Алло, Танечка, — сквозь шипение услышала она, — мы сейчас в больнице, ты наверное слышала о несчастном случае. Коля Жуков и Кира Александрова были в метро. Мы сейчас ждем, что скажут врачи.
Таня даже не нашлась, что сказать, а невнятно попрощалась и повесила трубку. Снова этот взрыв. Снова пострадали те, кого она хорошо знала. Кира, прекрасная девочка и прилежная ученица. А как рисовала! И вот тоже на больничной койке. Таня обхватила голову и нагнулась, облокотившись на колени. Немного придя в себя, девушка переоделась в халат и села перед телевизором с целым брикетом мороженного, но отвлечься ей не удалось. Каждый час показывали новые сообщения с места происшествия. Таня выключила телевизор и вышла на балкон. Свежый влажный ветер не дал ей заплакать. Девушка оперлась на перила и смотрела на серое пасмурное небо, пока не начался дождь. Противный, моросящий дождь, который вынудил ее покинуть балкон.
К вечеру ее голова гудела от надуманных мыслей. Ей хотелось забыться, заснуть, хоть как-то быстрее прожить этот день, но ничего не получалось. В конце концов, она включила диск с подборкой фильмов, где в главной рои Рене Зельвегер, и на фильме «Холостяк» заснула. Хотя это был самым любимым фильмом. Крис О'Деннел был пределом ее мечтаний этакий золотой мальчик милый и немного нагловатый. Ей тоже хотелось приручить какого-нибудь красавца, жаль что все сбегали через несколько месяцев. Таня не знала в чем было дело. Она считала себя вполне красивой и умной девушкой, хотя немного и стервозной, но многим это даже нравилось, на первых парах. Хотя работе многие были ее поклонниками. Вот только она не считала, что они достойны быть рядом с ней. Слишком была избирательна.