Наташа помнила, как в ее любимых книгах главные герои уважительно относились к древнему лесу. Но сейчас оказавшись в таком же лесу, она с замиранием сердца оглядывалась. Он, и правда, как будто жил своей жизнью. И сейчас несмотря на птиц и зверушек, лес молчал. Он как будто присматривался к гостям, как сканер распознавал породу.
— На этот берег Ветлюги, не ходят лесовики, тут начинаются владения названных сестер, а их настроение очень изменчиво, но будем надеяться, что сегодня они веселы.
На это замечание Молнезар усмехнулся, но промолчал.
— А почему сюда не ходят лесовики? — поинтересовалась Наташа.
— Боятся сестер, — вставил Молнезар, и не смог скрыть ухмылки.
— Ничего они не боятся, — огрызнулся Видеор, — просто не хотят тревожить названных сестер, или иными словами дев судьбы. Кто знает что будет, если испортить им настроение, если мы тут с толком и без толку будет бродить, что же тогда будет.
— Но ты-то сюда ходишь.
— Хожу. Моя Спитигнева раньше к ним наведывалась, вот я и сохранил с одной из них приятельские отношения. Кстати, к ней-то мы и идем.
Молнезар снова улыбнулся, но поспешил отвернуться, чтобы никто не заметил этой ехидной усмешки.
— А мы не сможем навредить? — не унималась Наташа.
— Нет, — отозвался Видеор и прибавил шагу.
Наташа с трудом поспевала. Было трудно идти в новых сапогах, да еще в тяжелом шерстяном плаще. Однако, ничего поделать не могла, и только тяжело сопела.
Очень быстро широкая удобная дорога превратилась в тропу, местами даже поросшею. Она виляла, огибая здоровенные деревья, ныряла среди кустов и зарослей можжевельника. Кроны древнего леса сомкнулись над их головами и позволяли проникать лишь небольшому количеству прямого солнечного света. Отчего тут царит полумрак. Веселого щебета птиц тут не было слышно, кроме кукования кукушки. Зато комаров и мошек было предостаточно.
— К нам прислушиваются, — мрачно сказал Молнезар, глядя на верхушки елей.
Наташа поежилась, и по спине пробежались мурашки. Дрожь в руках и ногах так и не уходила, и мешала идти. Она совсем вымоталась. Терпение подходило к концу, и отгоняя мошкару и почесывая руку Наташа спросила:
— И долго нам так идти?
— Не так долго как кажется, — ответил Видеор.
— Ясно, — вздохнула она.
Молнезар шел за ними молча, хмурился и оглядывался по сторонам. Если бы они могли заглянуть к нему в душу, то увидели, сколько там было противоречивых чувств. Когда Молнезар давал присягу, помогать той, которая спасла короля, то не задумывался что может быть на пути. Поход к ведунье! Для альвов это сродни прилюдному унижению. Они, в ком течет кровь волшебников, считали ведуний и знахарок самоучками, которые решили посягнуть на святое. Если бы миром правили бы альвы, то бы запретили любое волшебство, если нет за плечами школы, а в руках посоха. Свой посох, Молнезар нес за спиной, прикрывая его плащом, как посоветовал ему Видеор, который прекрасно знал свой народ и древний лес.
И вот они забрались на холм. Он был открыт лучам солнца, а деревья как будто отступали. Здесь была мелкая травка, и только кое-где рос подорожник, и больше ничего: ни цветов, ни кустарников.
Подниматься, когда так сильно припекает, было невыносимо, но еще труднее было идти в тяжелом плаще. Наташа проклинала Спитигневу и себя, за то, что все-таки дала себя уговорить. Но от природы мягкая, она просто не могла сказать нет.
«Вот теперь расплачивайся» — твердила себе под нос Наташа, пока плелась в гору самая последняя.
Молнезар быстро взбежал на холм и, встав на вершине, осмотрелся. Древний лес, простирался на несколько километров, и сливался с горизонтом, что с севера, что с запада. А на востоке — горы, залитые солнцем. Именно там, его дом. Эти горы, хребтом уходили на северо-восток и скрывались в серо-голубой дымке. Вековые ели, которые росли в древнем лесу, сменялись величественными соснами и пихтами, которые заползали выше в горы.
И только на юге была брешь. Пепелище, как называли лесовики и пустырь, как звали альвы. Напоминание об просветительном походе актов. Именно там выкорченные деревья и большие выжженные поля, словно незаживающая рана на теле Матушки — земли. Молнезар пытался не смотреть туда, чтобы не ранить свое сердце. Ведь чтобы восстановить лес, необходимо много сил и желания. Но пока только горстка лесовиков и друдов иногда наведывались в те края и пытались сажать молодые ростки, которые каждой осенью погибали. Словно боги, хотят оставить этот пустырь в напоминание будущим правителям о самодурстве.