В поиске поддержки, Наташа посмотрела на Молнезара, но тот озирался по сторонам. На поясе была видна рукоятка меча, и его длинные пальцы были готовы в любой момент лечь на украшенное сапфирами оружие.
Видеор крикнул еще раз. Дверь распахнулась и показалась женщина.
Сколько бы Наташа себе не представляла, какой будет эта лесная колдунья, все равно была поражена. Перед ними предстала женщина, которой нельзя было дать больше сорока. Черные, словно вороново крыло, волосы заплетены в две толстые косы, которые спокойно покоились на груди. Темно-синее платье прекрасно сидело на точеной фигуре. Из украшений на левом запястье красовался браслет, сплетенный из синих и зеленных лент. Такие же ленты держали и косы. Наташе эта колдунья напоминала жену индейца, то ли широкими скулами, то ли пронзительным взглядом. Но когда та заговорила, то тембр голоса слишком напоминал цыганский:
— Я вас ждала, проходите. И ты альв, если не чураешься колдуньи, — с этими словами женщина улыбнулась, обнажив свои ровные зубы. Молнезар еще сильнее поджал и без того тонкие губы, от чего рот превратился в тонкий шрам на бледном лице. Веделяна внимательно следила за гостями, но только альв вызвал у нее смех. Запрокинув голову, та звонко рассмеялась.
От такого обращения альв вздрогнул, но не от испуга, а от негодования, и все же последовал за девушкой и лесовиком. Зайдя в дом, он пренебрежительно оглядел комнату и остался у дверей. Для него Веделяна была самоучкой, недостойной истинного знания. И Молнезар, как особа королевской крови был глубоко в этом убежден и никогда бы не замарал своих сапог о грязь пола колдуньи.
Наташа и Видеори шли за ведуньей. Девушка машинально схватила руку лесовика, ища поддержки. Тот пожал холодные пальцы, от чего ей стало спокойнее. Она огляделась. Этот дом, с виду такой необычный, внутри мало чем отличался от дома Видеора, разве что в воздухе витал странный аромат, что-то среднее между корицей, мускусом розой. Тут было много шкафов и полок, на которых стояли без всякой системы книги, рукописи, склянки, бутылки, вазы с букетами или пакеты с засушенными травами. Рядом стояли и различные по форме и размеру шкатулки, на которых висели бирки. Также как и у лесовиков, чуть ли не посередине была печь, рядом с которой стоял стол и лавка, на которую Веделяна и предложила им сесть. Сама же колдунья расположилась с другой стороны стола на кресле, больше напоминавшем трон, вот только подлокотники сделанные из дерева были обшарпаны, да обивка пообтерлась. Но это вряд ли ее смущало. Важным видом ведунья посмотрела на Видеора, потом перевела взгляд на Наташу.
— Это ты вызвала ветер два дня назад?
— Что? — переспросила Наташа. Ее трясло от страха, только при взгляде на эту женщину, что было говорить о том, когда та к ней обратилась. Положив руки на колени, Наташа вцепилась в них, так что побелели костяшки пальцев. Она хотела успокоиться, но ничего не получалась.
— Ты не колдунья?
— Кто?
— Эта чужестранка понимает о чем я говорю? — усмехнувшись, обратилась Веделяна к Видеору и получила утвердительный кивок. Тогда перевела взгляд черных глаз на Наташу. Та вжалась в лавку, и даже немного качнулась и только собранность не дала упасть. Томный взгляд Веделяны скользнул по бледному лицу девушки. Ведунья усмехнулась и обратилась к Видеору — Я видела как она попала в наш мир. Если она не колдунья, то как смогла с таким шумом прилететь сюда.
— Это альв перенес ее, — совершенно спокойно сказал Видеор, и чуть заметно кивнул в сторону Молнезара.
— А, — протянула Веделяна. Она улыбнулась, но вместо улыбки получился оскал, — понятно. Я и не думала, что молодые альвы, умеют так колдовать. Надо отдать должное, смог меня удивить.
Веделяна специально вызывающе говорила, глядя на альва, ведь не всегда в ее дом заходит представитель голубой крови. Но не только по этому она злилась на него. Сколько едких словечек ведунья слышала в свою сторону, когда еще молодой гуляла по предгорьям Светлокрая, изучая природу. Сколько унижения испытала, когда пыталась устроиться хоть в одну таверну в Светлограде. Нет, она не забыла. И сейчас не могла упустить возможность и не отомстить их же оружием, хоть одному из них.