— Чем могу быть полезен?
— Мы хотели бы остановиться в светлом граде и если можно устроиться на ночлег и перекусить, — ответил Видеор.
— Добрый путники, Ельград рад вас принять, — но тут страж насупился, — ох, не в то время вы приехали. Не спокойно сейчас городе. Великий князь устроил охоту на беспутников. Вот сегодня состоится казнь, над одним из них. Но все же город не закрыт. Могу посоветовать таверну «Танцующий Воробей», где можно найти и еду, и ночлег если договоритесь с хозяином. Вот только мой вам совет, сегодня ночью лучше нигде не гуляйте. После казни обычно сброд бунтует.
— Спасибо за совет, — сказал Видеор и прошел мимо стража. За ним последовали Наташа, и Молнезар, который вел под узды двух лошадей.
Страж проводил их долгим тяжелым взглядом, но в след так ничего и не сказал, только закрыл дверцу на засов и встал как положено стражу Главных ворот.
Ельград был большой город и один из древних. Еще во времена легенд, Явор задумал строительство в честь родителей Ильма и Алины. Так в глухом лесу, на пригорке появилось первое поселение, которое быстро разрослось до размеров города. Частокол сменился высоким забором, а накатанные улицы — мостовой. А больше ничего не изменилось.
Город стоял на главных путях, потому было трое Главных врат: два на северо-востоке, они вели к землям Светлокрая, а третьи — на западе, где были более мелкие селения лесовиков, а также величественный город берендеев.
Жизнь в Ельграде кипела. Более разношерстной публики вряд ли где встретишь. Помимо лесовиков здесь жили и берендеи — сильный и выносливый народ. Их трудно не узнать: высокий рост, широкие плечи и черные буйные волосы, да брови в разлет — все напоминало в их облике их прародителя Бера полу-человека, полу-медведя. По улице Лесной обосновались весельчаки и гуляки паны. Они не очень-то любили работать, поэтому район Прилесье стал считаться приютом бездельников и разбойников. Именно их можно встретить на ночных улицах города или с ножиком в руках, или в компании подвыпивших девиц. Заезжали сюда и альвы, и гмуры. С последними лесовики плотно торговали. Гмуры поставляли топоры, лопаты, плуги и прочую утварь сделанную из легкого металла, но вместе с тем очень прочного; а у лесовиков покупали травяные настои, соленья и еловые подушки, что очень цениться в горах.
На Торговой площади у гмуров есть свое место. Да и если, не знаешь этого горного народа, то с трудом отличишь от лесовиков. Гмуры немного ниже и коренастее, да бороды стригут в форме лопаты.
До недавнего времени Ельград приветливо встречал всех, пока не стали в город перебираться жители Бочаг. При старом Князе к ним относились терпеливо. А пять лет назад Князем стал Энеяр, который устроил на «безбожников» целую охоту.
Пока Молнезар рассказывал о городе их лошади мирно шли по ровной мостовой. Уличные фонари скрипя, покачивались на ветру, хотя в домах уже горел свет.
О казни можно было и не говорить, на площади, где сходились пять главных улиц города, стоял высокий деревянный помост, около которого уже толпился народ. Никто и не заметил путников, которые спешились и не стали пробираться в толпу, а стояли немного поодаль. Это не мешало им следить за происходящим. Жители торопливо подходили к помосту, и не обращали внимание на двух низкорослых лошадей и их всадников, хотя альв натянул пониже капюшон и, пихнул Наташу в бок, чтобы она последовала его примеру.
На площади стоял шум. Все ждали начала казни. Толпа суетилась, кто-то пытался протиснуться ближе, кто-то забирался на повозки, чтобы лучше видеть. И тут разом все замолчали. Только звук шагов и скрип деревянных колес нарушал тишину. Наташа вытянула шею, чтобы получше разглядеть, что будет происходить. Хотя она не была любительницей казней и даже в книгах пыталась пропускать эти абзацы, здесь, она пыталась уловить все. Она уже жила в предвкушении, как дома будет рисовать и как назовет свои картины. Вот только бы вернуться домой…
Из повозки, которую везли четверо мужей, вышла женщина. Наташа не дала бы ей больше сорока лет. На осунувшимся лице блестели глаза, как будто говорили, что она еще хочет жить, что в ней жизнь бьет ключом. Когда женщина поднялась на помост, к ней швырнули маленькую худенькую девочку, которая быстро поднялась и зарылась в складки маминой одежды.
Зазвучали барабаны. И тревожное чувство закрадывалось в сердце зрителей. Барабаны смолкли, когда рядом с женщиной и ребенком выросла фигура мужчины. На нем была красная шляпа, красные сапоги и темно-бардовый плащ, только не как у стража, он переливался в лучах заходящего солнца. Подняв руку, он заставил все звуки замолчать. Даже всхлипы девочки, прекратились.