— Может быть, вы кого-то из нас с собой возьмете?
— Что? — изумленно посмотрел на нее черный милорд. Никогда он не слышал ничего похожего от тех, кого нанимал. Но эту милую лесавку он не нанимал, когда-то она сама ушла за ним…
— Будьте осторожны, — в дверях молвила Здеяра, на что Ростичерн обернулся и встретил встревоженный взгляд. В ответ он кивнул и знаком показал, чтобы та закрыла дверь.
Оставшись один, Ростичерн глянул на кровать, где ему приснился сон. Один и тот же сон на протяжении стольких лет. Он как бы напоминал ему о том, что ему предстоит сделать. Ради чего он здесь. Нет, он не может отступиться.
«Уже поздно, слишком многое сделано» — сказал он себе и надев плащ и завязал шнур. А через несколько минут черный милорд вышел из комнаты, притворив за собой дверь.
Глава 7. Русалья отмель
Светолик подходил к Русальей отмели. Тяжело обходить земли Великого леса, но делать это надо каждый день. Следить. Убирать. Отводить. Кто если не хозяин?
Да и не везде было спокойно. На западе, что у границы лесных угодий, озорничали паны, на севере, где Ветлюга превращается в сеть небольших озер плавно перетекающих одно в другое, водный народ не хочет подчиняться. С одной-то стороны это и понятно, к лесным жителям они не относятся, но что же сделать, если живут они в лесных реках и озерах. И только здесь, в Русальей отмели было тихо. Умиротворенно. И не потому, что здесь жила одна из нареченных сестер, это место имело какую-то особую энергетику. Тут все также как и несколько веков назад, когда хозяйничал Род и его перво-дети. Ничего не изменилось. Сюда не заходят путники, даже лесные духи и те редко набредают на эти озера.
— Хорошо у тебя тут. Спокойно, — сказал Светолик Благине, которая мягкой поступью подошла сзади хозяина леса.
Они стояли на берегу. Сзади светлел сосновый бор, впереди зеркальная гладь озера, а вдалеке белела одинокая березка растущая на русальем обрыве.
— Это еще хохотушки — русалки не танцуют, отдыхают, волосы свои расчесывают.
— Да, нет. Я не про это…
Благиня легонько повернула голову и чуть наклонила на бок, заглядывая в радужные глаза Светолика. Сейчас в них было больше зелени и голубизны.
— Не спокойно только в Светлокрае.
— И это я слышал, — отозвался хозяин леса и гулко вздохнул, так, что тетерева присевшие недалеко на ветки взмахнули крыльями и скрылись среди елей, — и даже видел ее…
— Я не хочу в это ввязываться.
— А нас никто не просит.
— Громовержец злится, ведь его обманули.
Светолик усмехнулся.
— Значит, скоро будет гроза.
Теперь настала очередь Благини обнажить свои белоснежные зубы, которые отдавали немного синевой, и нежно улыбнулась хозяину леса.
Но тут мирный разговор нарушил какой-то звук. Будто бы что-то упало в воду, и…
Светолик встрепенулся. Кричала Елень. И не просто кричала, а призывала на помочь и где-то совсем рядом.
— Меня зовут, — тревожно ответил Светолик.
— Но это здесь, — отозвалась Благиня. Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент встрепенулись русалки. Бродница так и застыла с открытым ртом. С камней, что в камышах стали одна за другой прыгать в воду русалки. Побросав свои гребни, они смеясь ныряли в воду и медленно, держать за руки плыли к Русальему обрыву.
Светолик нахмурился и немного согнул ноги в коленях. Он отпружинил от земли, но не подпрыгнул, а вырос в вровень соснам. В два шага — и он на другом берегу. Там на русальем обрыве стояла Елень и глядела вниз. Белокурая девушка уже скрылась за волнами и медленно опускалась на дно.
— Она…она…там.
Хозяин леса понял о ком, говорила эта юная друд. В одно мгновенье запустил одну руку в воду, а второй описал круг, чтобы русалки не могли добраться до несчастной. Как бы быстро озерные девы не плыли к девушке, они не могли к ней приблизиться. Так они и плавали по кругу, пока Благиня не позвала их обратно. Насупив бровки, и напухлив губки русалки вернулись обратно к своему занятию.
А Светолик поймал девушку и вынес ее на берег, но не на русалий обрыв, а к дому Благини. Елень уже сидела у него на плече и внимательно глядела по сторонам. Еще ни разу она не была здесь. И все ей казалось диковинным.
— Светолик, — строго сказала Благиня, глядя на белокурую девушку.
— Я не могу оставить у себя. А ты сможешь ее выходить.
— Это исключено. Русалья отмель никогда…
— Когда-то это должно было случиться.
— Но…, - Благиня явно выглядела растерянной или расстроенной. Ведь так мало осталось мест, которые были первозданными, где не ступала нога смертного. Места — тайны, где еще могут показаться Боги.