— А где же…
Благиня легонько тронула плечо лесовика, и головой кивнула в сторону.
Небольшая березовая роща, которая начиналась от дома бродницы, разделяла два озера. Второе озеро было огромным и уходило в сторону, превращаясь в реку Изымань, которая была притоком речи Вастычинь.
На озере стояли три вытянутые лодки. Паруса были опущены, так как ветра не было. И Наташа и Видеор удивленно и восторженно смотрели на судна. Длинной не более 12 метров они были очень вместительные. На одной было несколько мешков зерна, которые при них накрывали тяжелым покрывалом. Ткань очень напоминала Наташе брезент. На другой, по мимо мешков, стояли ящики. А вот на третьей лодке толпился народ.
— Вы поедите вон на той, — указала бродница, — вас доверяю Драну.
При упоминании имени в их сторону повернулся юноша с белеющим шрамом на брови и маленьким кинжалом, который висел на поясе.
— Спасибо, что помогаете.
Бродница улыбнулась, но ничего не ответила.
— Можно задать вопрос? — неожиданно спросила Наташа. Девушка вся съежилась, колени дрожали, но любопытство было сильнее.
— Конечно, — ответила Благиня и застыла в ожидании, сложив на груди руки.
— Почему вы не интересуетесь кто я и откуда?
— Зачем? Мне это ничем не поможет, только новые мысли, от которых один вред. Да и, знаю я достаточно, — тут Благиня заколебалась, брови дернулись и на миг появилась маленькая складка на лбу, — чтобы предупредить вас. Не стоит доверять безоговорочно тому, кого почитает не ваш народ.
— Вы говорите…
— Я всего лишь ваш предостерегаю, мало ли что может быть в пути. И еще, — Благиня достала из рукава маленький мешочек, — прими от меня этот дар. Ты не умеешь отличать добро от зла.
— А что это? — спросила Наташа, взяв мешочек, девушка почувствовала, что хрустит сушенная трава.
— Это сон-трава. С этой травой не страшен ни враг земной, ни дух злой. Бери и всегда носи у груди, — с этими словами бродница, взяла мешочек за веревочку и надела на шею девушке, — держи, лесовик, и тебе. Твой народ слишком добр чтобы участвовать в каких-либо заговорах, и слишком наивный, чтобы их распознавать.
Эти слова немного задели Видеора, но он не подал вида, а протянул руку и получил небольшой цветок с блеклыми лиловыми лепестками. Он был засушен, но не смотря на это источал приятный аромат. Полюбовавшись им, лесовик быстро засунул его запазуху.
— Вам пора, — сказала Благиня, — ждут только вас.
— Спасибо за гостеприимство.
И Наташа и Видеор забрались на палубу. Работа на судне закипела: одни отвязывали кант, другие взялись за весла, третьи поднимали паруса. И только Дран невозмутимо стоял и смотрел вперед.
Судно качнулось и медленно поплыло по водной глади. Озерные юноши прекрасно знали все пороги и коряги, поэтому судно шло ровно.
Наташа и Видеор стояли на корме. Вот уже скоро близится развязка их похода. Каждый испытывал трепет, и то новое чувство, которое заставляло сердце колотиться быстрее и еще больше верить и надеяться на лучшее.
Глава 9 Долой все маски
Молнезар поднимался по лестнице. Сейчас его не касалась суета и шум на первом этаже, как бы он не хотел вмешаться. Сейчас он должен выполнить то, что пообещал вместе с Наташей и Видеором: отвезти маленькую изгнанницу в Ветроград. Как он жалел о своих словах, и как ругал себя, что он не рядом с Наташей.
«На все воля богов» — успокаивал себя Молнезар. Альв прикрыл за собой дверь и подошел к кровати. Произнеся странные слова, резко распахнул плащ. На кровать упала девочка сжавшаяся в комок. Ича быстро встала на четвереньки и отползла в дальний угол. Натянув до самого носа одеяло, она смотрела на альва большими испуганными глазами. Девочка привыкла к постоянным оскорблениям, толчкам, побоям. Когда она появилась на свет ее мать уже ушла из дома и скиталась в лесах Лукоморья. Ича выросла в лесу, и любила его, мечтая снова оказаться там. Города пугали: каменными домами и мостовыми, шумными пивными или праздничными уличными гуляньями. Ича считала себя лесным жителем, хоть и по мировоззрению, своего рода девочка не знала, как не знала и ее мать.
Туга родилась в неволе. Богатый альв выкупил ее свободу и поселил в Ветрограде, там она встретила и Добровита — добряка и трудягу, который обогрел ее, показал другой мир без угроз и унижений. Они жили как будто одна семья. Но в одно утро Туга решила уйти. Как объяснила: в поисках своего рода. Но для чего Добровит не знал. Также как и то, что через несколько месяцев у Туги родилась дочка. Чьи синие добрые глаза, были копией папы. Туга часто в них гляделась, когда хотела вспомнить счастливое время в Ветрограде.