В очках он выглядел как директор подразделения университета. Без очков – как старик, который весь день сидит на лавочке в парке и рубится с такими же как он в шахматы.
- Виттория выходит замуж, - выдержав театральную паузу, торжественно объявила мама и широким жестом указала на Карстена.
Тот немедленно засмущался. Повисла неловкая тишина, но Виттория быстро нашла, чем ее заполнить.
- Так, мам, я не поняла, - с напускной строгостью в голосе сказала она, уперев руки в боки, - Вы что, поспорили на нас?
Мамины глаза забегали. Она посмотрела на папу, словно ища поддержки, но он только коварно ухмыльнулся и не проронил ни слова.
Еще несколько мгновений бесплодных попыток – и мама сдалась:
- Вроде того. И, увы, когда Зеппе еще только заканчивал школу, я имела неосторожность поставить на него.
Ну родители…
- Так, а на что мы спорили-то? – деловито сказал папа, поправляя очки.
Его напускная серьезность плохо коррелировала с торчащим из дырки в носке большим пальцем – и скоро сошла на нет.
- Да шучу я, шучу! – рассмеялся он и похлопал Карстена по плечу, - Давай, рассказывай, кто ты, откуда, как вы познакомились?
- Ну… - Карстен неуверенно почесал шею, - Меня зовут Карстен. Я из Берна. Как познакомились... Да мы просто вместе работаем. Работали, работали – и вот.
Рассказчик из него всегда был тот еще.
- Джованни, - папа протянул Карстену руку, и Карстен неуверенно отозвался на жест, - Директор подразделения математики и компьютерных наук университета Перуджи. Так, чего мы стоим в дверях? Проходи, расскажешь нам все. Нам очень интересно!
Мама энергично закивала.
- Погоди, пап, - встряла Виттория, - Карстен, а где?
Ловким жестом фокусника-самоучки, Карстен открыл рюкзак и достал оттуда тяжелый, запаянный в пленку, новехонький том:
- Здесь.
Безудержный коллекционер, папа обожал запах типографской бумаги – и под библиотеку в квартире у родителей была отведена отдельная комната, хоть никакой необходимости в бумажных книгах давно не существовало.
Виттория забрала книгу у Карстена и протянула папе.
- С днем рождения!
Они сидели в гостиной и наслаждались послеобеденным кофе. Папа уже сменил растянутый свитер на торжественную рубашку и теперь мама то и дело бросала на него обеспокоенные взгляды, опасаясь, что он сейчас прольет кофе – и снова пойдет в ресторан в футболке, портя весь образ.
Карстен с трудом успевал отбиваться от вала вопросов, которые на него сыпались, а Виттория с наслаждением потягивала ароматный напиток, даже не думая ему помогать.
Он знал на что шел, когда согласился поехать с ней.
- Так а чем вы сейчас занимаетесь? – заинтересованно спросил папа.
Пусть всю свою жизнь он и занимался теоретической математикой, давным-давно оторванной от реального мира, ее работа – и, как следствие, работа Карстена, - его еще хоть как-то интересовала.
Чего нельзя было сказать о бесконечных копаниях Джузеппе в земле.
Карстен стушевался – как будто еще было куда, - и помотал головой:
- Я не могу рассказывать. Мы ходим под CDA. С нас заказчик шкуру спустит, если где-то будет утечка.
- Если после Макса еще останется, что спускать, - хмыкнула Виттория, - За такие астрономические суммы и судебные издержки он нас на британский флаг порвет.
- Ваши частные институты… - папа скривился, - Говорил я тебе, Виттория, ничего в них хорошего нет.
- Почему нет? Есть. Зарплата, например, - парировала Виттория и, чтобы перевести разговор с неудобной темы, спросила, - Слушайте, а где Джузеппе? Опаздывает опять?
Папа нахмурился и бросил:
- Он не приедет. Уехал куда-то в Кампанию на раскопки. Говорил, у них там какая-то сенсация и он не может вырваться даже на день.
- Даже не позвонил, - мама разочарованно помотала головой.
- Мам, ну ты же его знаешь, - пожала плечами Виттория, - Когда он с головой ныряет в работу, он не то, что позвонить кому-то – поесть регулярно забывает.
Уж кто-кто, а родители должны были это понимать лучше всех.
Остаток дня прошел в ленивой неге. Не ожидавшие неожиданных гостей, родители давно сами организовали ресторан – и от Виттории с Карстеном не требовалось ничего, разве что отвечать на постепенно иссякающий поток вопросов.
Но Карстену и этого оказалось достаточно.
- Я за свою жизнь последний раз столько говорил… Никогда, - он плюхнулся на диван рядом с Витторией и спросил, - Твой папа когда-нибудь замолкает?
- Нет, - Виттория игриво ткнула его в нос, - И мама тоже, она просто расстроилась, что проиграла пари и поэтому такая молчаливая сегодня.