- С тем, кто знает больше, чем говорит, - обтекаемо ответила она, параллельно набирая второй ответ.
V. Carrozzi: это ничего не объясняет.
A. Miller: Виттория, я тебе еще вчера говорила, я еще не сошла с ума триггерить все ИИ в мире через белые соцсети. Да и через черные тоже. Сочувствую твоей утрате, но больше я не могу тебе ничего рассказать, извини.
От отчаяния хотелось то ли залезть на стену, то ли рычать, то ли и то и другое вместе взятое. Одно сообщение было безвозвратно стерто до того, как палец коснулся кнопки “отправить”. Такая же судьба постигла второе. Крутившиеся в голове слова, брошенные в лицо Адель привели бы только к одному.
Очередному “пользователь ограничил…”.
Только с пятой попытки Виттории наконец удалось сформулировать свою мысль так, чтобы ее тут же не отправили на мороз.
V. Carrozzi: дай мне хоть какую-то зацепку. Все, что угодно. Прошу тебя. Если они убили моего мужа, я хочу хотя бы понимать, кто и почему.
Адель молчала. Адель молчала настолько долго, что зеленая иконка “онлайн” успела смениться на серую с надписью “была онлайн 5 минут назад” перед тем, как на экране появилось:
A. Miller: твой друг еще с тобой?
Виттория глупо моргнула, не поверив своим глазам. Сообщение не изменилось. Взгляд метнулся на Цезаря, который, отчаявшись разговорить ее, снова уткнулся в свой телефон.
V. Carrozzi: со мной, а что?
A. Miller: думаю, им нужен он. Не твой муж, не ты, а он.
Сердце забилось быстрее. Она не могла знать. Никто не мог знать. Никто не знал, кроме их с Карстеном, Макса – и Веннера. Проболтаться мог только последний, но, если бы он это сделал – они бы узнали об этом намного раньше.
V. Carrozzi: откуда ты…
V. Carrozzi: кто тебе сказал?!
A. Miller: Виттория, не тупи. Никто мне ничего не говорил. Я просто чувствую. Это очень сложно объяснить кому-то, кто не такой же, но это так. Наша реальность, она похожа на решето. На плохо связанный свитер. Потяни за одну нитку – и все расползется. Но когда твоего друга привезли в больницу, все… Стало нормальным. Не знаю с чем сравнить это ощущение. Как будто я всю жизнь ходила по зыбучим пескам, а тут под моими ногами внезапно появился твердый асфальт.
A.Miller: они тоже это заметили. Зуб даю. А они очень не любят такие штуки
Виттория замерла и медленно перевела взгляд вверх. Цезарь все так же напряженно что-то тыкал в телефоне – и ничего похожего она не ощущала.
A. Miller: ищи paple . Если во всех слоях интернета есть хоть какая-то информация, он знает где ее достать.
Ник был выжжен на сетчатке глаза в тот самый момент, когда Виттория прочитала сообщение – и во всем мире не существовало ничего, что смогло бы заставить ее забыть.
Видимо, взгляд выдавал ее с головой, потому что Цезарь оторвался от телефона и, вздернув бровь, спросил:
- Виттория, ну что? Выяснила что-нибудь?
Нервный смешок сорвался с губ:
- Мне дали ник. Непонятно чей, непонятно где, но дали.
- Ник?
- Кличку, имя в интернете. Не знаю, как лучше объяснить, - она развела руками.
Цезарь кивнул так, словно понял совсем все, и протянул ей свой телефон:
- Я тоже нашел. Нам нужно добраться до Констанца. Видишь? Чуть севернее, там Рейн впадает в озеро.
Прищурившись, Виттория присмотрелась к участку карты.
- …и Швейцария начинается сразу на другом берегу, - добавила она, - Можем поискать катер здесь и отправиться по воде. Туристов здесь сейчас, конечно, мало, но вряд ли мы привлечем внимание. Есть только одно “но”.
- Какое?
- Я водила катер всего один раз, и то в университете. Не знаю, вспомню ли как.
Цезарь посмотрел на нее так, как будто у него вдруг появились большие сомнения в ее умственных способностях:
- Что его там водить? Знай себе, греби.
Разочарование настигло его через каких-то несколько часов.
Вороватый дедок, больше напоминавший ушлого сицилийского торгаша, чем добропорядочного немца, криво улыбался, ожидая оплаты. Привязанный к причалу катер покачивался в такт течению реки, пока Цезарь придирчиво разглядывал его со всех сторон, мастерски притворяясь, что что-то в этом понимает.
- Ну что? – дедок разве что не подпрыгивал от нетерпения, - Брать будете?