Их с сидевшим напротив Цезарем разделяло больше двух тысяч лет. Но все равно…
- Ну так эвакуация, и что? – вопрос вывел ее из этого странного транса.
Она помотала головой, прогоняя остатки заволакивавшего голову тумана:
- Мы сможем примазаться. Скажем, что попали в обвал, наши документы и вещи остались в поезде, сами едва выбрались. Надо только… - она принялась барабанить пальцами по столешнице.
- Что надо? – насторожился Цезарь.
- Чтобы все билось, - задумчиво протянула Виттория, - Короче, легенда такая. Ты – Джованни Кароцци, мой отец. У нас совпали отпуска, и мы поехали в Энгельберг, кататься на лыжах. Ехали на поезде Лугано – Базель, попали в обвал, выбрались из туннеля по рельсам, доехали сюда. Твои шрамы, если что, нам тоже на руку сыграют.
Цезарь слушал внимательно, не перебивая, и только когда она закончила сказал:
- Виттория, это все, конечно, замечательно, но я не говорю по-итальянски. Нас раскроют, как только я открою рот.
Виттория задумалась.
- Предлагаю делать вид, что ты с Сардинии, - наконец, предложила она, - Северяне все равно не поймут разницы.
Она не была даже наполовину уверена в том, что это сработает – но, как ни странно, никаких вопросов к Цезарю вообще не возникло. Так, словно миланские спасатели не могли отличить диалекты своего родного языка на слух и понять, что то, на чем говорил Цезарь, не являлось ни одним из них.
Они без труда затерялись среди толпы испуганных и покалеченных людей, попавших в лавину высоко в горах – и никто не обратил на них ни малейшего внимания.
По специальному гуманитарному коридору, автобусы без малейших проволочек пересекли обе границы за считанные минуты – и только после этого Виттория наконец-то смогла вздохнуть спокойно.
На севере – не на севере, но они все равно были дома.
Телефон ожил новым сообщением, едва автобус съехал с широкой кольцевой дороги, опоясывающей Милан, в переплетение улиц и проспектов.
A. Miller: привет, Виттория. Теперь моя очередь задавать странные вопросы. Не знаешь, твоего друга случайно сегодня не было в Альпах?
Виттория глупо моргнула. Неожиданный автор – и совершенно невозможное содержание самого сообщения. От удивления, она даже подсунула телефон под нос Цезарю, но тот все равно ничего не понял.
Немецкий язык так и оставался для него странным темным лесом, который почему-то записывали родными буквами.
V. Carrozzi: вот уж действительно странный вопрос. Допустим, а что?
A. Miller: видела, что случилось в Готардском туннеле?
Пинать мнимую секретность вполне можно было в обе стороны.
V. Carrozzi: обвал? Ну, видела, - с самым невинным видом набрала Виттория.
Ответ не заставил себя ждать.
A. Miller: проспала все значит, да? Они хорошо подчистили все следы в белом интернете, к утру уже ничего не осталось.
Каким-то образом само пребывание дома возвращало уверенность и, быстрее чем она успела подумать, ответ улетел Адель:
V. Carrozzi: ладно, черт с ним, мы все равно уже далеко. Да, мы были там. И я, и он. В том самом чертовом туннеле.
A. Miller: я так и думала.
V. Carrozzi: ты знаешь, что там произошло? Мы приехали в Лугано ночью, я видела все эти видео, всю шумиху в LinkedUp.
Шумиха даже не думала затихать и сейчас, но ИИ реагировали оперативно – и посты пропадали буквально на глазах.
A. Miller: то, что и должно было произойти. Кто-то или что-то потянуло за нитку – и теперь на дерьмовом свитере, который мы по какому-то недоразумению называем реальностью, красуется новая дыра. Не нравится мне это.
V. Carrozzi: почему?
A. Miller: потому что у вас там под чертовыми Альпами гребанная дыра в реальности! Пустота. Ничего. Они не смогли остановить это дерьмо даже у себя под носом, а знаешь, что это значит?
V. Carrozzi: нет.
A. Miller: дело совсем труба, вот что это значит. Обратный отсчет уже запущен.
V. Carrozzi: погоди. Если там дыра в реальности, то… Не сходится. Мы были там, в одном из поездов, и ничего подобного не видели.