- Где ты? Нужно перегруппироваться, немедленно. Алло? Блин, прием!
- Что случилось? Прием.
- Случилось то, что я столкнулся с еще одним из этих пиявкоподобных людей в толкане, и он чуть все дерьмо из меня не выбил. С зомби мы справимся, но с этими тварями... да они пули жрут, Ребекка. У нас нет столько патронов, чтобы сдержать еще хотя бы парочку таких. Прием.
"Они начали собираться в колонии наподобие муравьиных или пчелиных".
Кто их контролирует? Маркус? Или они развились до того, чтобы у них появился лидер, королева?
- Окей, - сказала Ребекка, вставая, взяла найденные карты подвала и обсерватории и засунула их себе в жилет. Поразмыслив секунду, она взяла и журнал, втиснув его в задний карман. - М-м-м, встречаемся на площадке, рядом с картиной Маркуса. Возможно, я нашла выход, прием.
- Иду. Будь осторожна, конец связи.
Ребекка выбежала из комнаты и торопливо зашагала по коридору. В поисках выхода она ушла недалеко: ей встретились лишь пустая переговорная и офис с набором для игры в шахматы, слава Богу, в них не было никого враждебного. Билли был прав насчет человеко пиявок, им ни за что не справиться с новыми. В действительности, наиболее вероятная, если не сказать, единственная причина, по которой пиявки на поезде прекратили атаковать их, была проста — их отозвали. Она питала смутные надежды на то, что им удастся отсидеться в уютном безопасном доме до прибытия помощи, но после прочтения дневника Маркуса и после того, как она узнала, что исследовательский комплекс заражен, все стало предельно ясным — им нужно выбираться.
После всего того, через что ей пришлось пройти сегодня: жесткой вынужденной посадки вертолета, поезда, Билли, крушения, а теперь и после этого — она продолжала ждать, что сюда прискачет кавалерия, хотя бы чтобы спасти кого-то другого, и отправит ее домой, где ждет разогретый ужин и кровать, а завтра она проснется и нормальная жизнь потечет, как прежде. Но, видимо, вместо этого, она еще глубже увязла в загадках Маркуса и его созданий, в тайнах "Амбреллы" и ее жестоких экспериментов.
Молодой человек двигался к месту, в котором можно было бы с комфортом собрать колонию, ему требовалось большое пространство, теплое и влажное, удаленное даже от возможности проникновения в него дневного света. Множество крошечных существ окружали его, распевая свою нестройную песнь воды и тьмы, но это не успокаивало. Обуреваемый холодной яростью, он видел как девушка — Ребекка, так убийца назвал ее, а его, будь он проклят, звали Билли — украла журнал Маркуса, сунув его в карман, прежде чем покинуть офис. Не для этого он открывал ей стол, совсем не для этого! Карта обсерватории, она должна была взять только ее.
Эти двое сейчас стояли у прохода, который открылся за портретом, и одновременно говорили, наверняка обсуждая свои находки и подвиги в области убийств. Он смотрел на изображение ворюги и убийцы на мониторе слежения, находящемся на одной стороне его нового местонахождения — нижнего уровня очистных сооружений, — но дюжины рудиментарных глаз его детей, наблюдающих за парочкой из каждой тени, позволяли ему разглядеть все подробности. Общее сознание сонма было настолько мощным, что могло передавать изображение от одной пиявки другой и ему самому; вот почему вместе они работали так эффективно. Ребекка и Билли даже не осознавали, насколько они уязвимы, с какой легкостью он бы мог достать их и лишить жизни. До сих пор они оставались в живых лишь благодаря его милости.
Ворюга и ее дружок-убийца; Билли убил сочлененного. Сжег его. Несколько выживших еще пытались добраться до дома, до своего хозяина, их истерзанные тела корчились от боли, передавая ему видения смерти цельного организма, наступающей при потере связи. Как посмел он, этот жалкий человек, это насекомое?
Ребекка достала карты, и они стали изучать их, конечно, они были слишком глупы для того, чтобы понять, что их ждет. Обсерватория являлась ключом к их спасению, но он мог бы держать пари на то, что сперва они попытаются уйти через подвал. Что ж, пусть так. Он уже не был так уверен в том, что хочет даровать им свободу.
Они пошли вниз по лестнице, исчезая с экрана и из вида его деток, но лишь на секунду. Вскоре эта парочка попала в объектив другой камеры: они стояли, глядя на выводок мертвых паукообразных тел, свернувшихся на полу. Четыре гигантских паука встретили свою смерть буквально несколько мгновений назад, их уничтожили, чтобы эти ядовитые твари не попытались покусать Ребекку с ее другом. Пауки были частью другого эксперимента, обреченного на провал — чересчур медлительные и слишком сложные в обращении... но они были достаточно смертоносны для того, чтобы обеспокоить молодого человека. Сейчас он сожалел об их смерти; он бы с удовольствием посмотрел на смерть этих ворюги и убийцы, несмотря на то, что это в некоторой степени могло замедлить исполнение его планов в отношении "Амбреллы".