— Гарри был аврором, — Рон мрачно скрестил руки на груди, — и ловить бывших Пожирателей, таких, как вы, было его работой.
— Прекрати! — разозлилась Гермиона. — Ты прекрасно знаешь, что профессор Снейп всегда был на стороне Дамблдора!
— Да, знаю! Только известно это из его собственных воспоминаний, которые при желании можно и подделать! Гермиона, да что с тобой? Он убил Дамблдора, ранил Джорджа, из-за него Джинни осталась одна, а мы потеряли лучшего друга, а ты его защищаешь?
Северус замер.
— Прошу прощения? — медленно произнес он, не веря своим ушам. — Мне послышалось, или вы только что обвинили меня в смерти мистера Поттера?
— Вот только не надо прикидываться, что ничего не понимаете! — презрительно скривился Уизли. — Может, заклятие, убившее Гарри, было и не ваше, но именно из-за вас он…
— Рон, — внезапно остановила его Гермиона, пристально взглянув на Снейпа, — не надо. Он правда не знает.
— Не знаю о чем?
Девушка вздохнула.
— Теперь это уже не важно. Гарри нет и… к чему ворошить прошлое?
— Одну минуту, мисс Грейнджер, — Северус буквально кожей чувствовал, что упускает что-то, — если по каким-то причинам близкие Поттера считают меня виновным в его гибели — это важно. И мне кажется, я имею право знать об этой причине.
— Вам кажется, — отрезал Рон. — Нет у вас больше никаких прав спрашивать о жизни и смерти Гарри. Раньше надо было интересоваться. А теперь поздно. И мы не собираемся вам ничего объяснять, правда, Гермиона? — он с вызовом посмотрел на девушку.
Та взглянула на застывшее лицо Снейпа, затем на раздраженного мужа и, помедлив, кивнула.
— Рон прав, профессор. Я не знаю, почему вас вдруг заинтересовала судьба Гарри, но вы пришли слишком поздно. И мы не обязаны объяснять вам…
— Я объясню, — внезапно раздался тихий голос откуда-то сверху.
Северус резко обернулся и увидел Джинни Уизли, стоявшую на верхней площадке лестницы, ведущей на второй этаж.
— Джинни! — возмущенно воскликнул Рон. — С какой стати ты собралась разговаривать с этим… этим…
— Потому что он действительно имеет право знать, — спокойно ответила девушка и перевела взгляд на Северуса. — Здравствуйте, профессор Снейп. Подождите, пожалуйста, несколько минут, я переоденусь и спущусь.
— Разумеется, мисс Уизли, — кивнул Снейп, наверное, впервые в жизни ощутив к кому-то из этой семьи некое подобие благодарности.
— Да она с ума сошла! — рявкнул Рон, бросившись вверх по лестнице вслед за сестрой. — Джинни! Подожди, нам надо поговорить!
Северус проводил его взглядом и обернулся к растерянной и явно испытывающей неловкость Гермионе.
— Полагаю, мне стоит подождать на улице.
— Что? — девушка, прислушавшаяся к голосам наверху, вздрогнула. — А… да… Да, так, наверное, будет лучше. Извините…
— Не нужно, мисс Грейнджер, — поморщился Снейп. — Что-то подобное я и предполагал, когда шел сюда. Нас всех связывает очень непростое прошлое, но мне действительно жаль, что Рональд считает мою преданность Дамблдору неискренней.
— Он на самом деле так не думает, — тихо сказала Гермиона уже у самой двери. — Он просто злится на вас из-за Гарри… — она замялась. — Ну, в общем, вы и сами поймете, поговорив с Джинни. Раз уж она захотела… у нее на это больше прав, чем у всех нас. До свидания, профессор.
— Всего доброго, мисс Грейнджер, — задумчиво произнес Снейп, выходя на скрипучее крыльцо и вдыхая свежий, слегка влажный после недавнего дождя воздух.
========== Глава 11 ==========
Прошло около десяти минут прежде, чем дверь Норы снова распахнулась, и Северус, который уже начал подозревать, что младшая Уизли передумала, услышал ее голос:
— Я все сказала, Рон, — в отличие от брата она не кричала, но тон ее был твердым. — Я уже большая девочка и буду поступать так, как считаю нужным.
— Джинни!
— И перестань орать на весь дом, маму разбудишь. Твои вопли никакими заглушающими не перекроешь, — девушка, сменившая домашний костюм на джинсы и легкое пальто, появилась на пороге. — Еще раз добрый день, профессор, — она подошла к Снейпу, — надеюсь, вы не против немного прогуляться?
— Как вам будет угодно, мисс Уизли, — Северус кивнул, слегка прищурившись, и добавил, когда они уже шли по извилистой тропинке к деревянной калитке: — Я безусловно благодарен вам за согласие поговорить со мной, однако я несколько озадачен… ваш брат несколько раз намекал, что считает меня виновником вашей размолвки с мистером Поттером…
— Рон ошибается, — спокойно и даже как-то устало произнесла Джинни, спрятав руки в карманы пальто. Они покинули территорию Норы и теперь неторопливо шли вдоль проселочной дороги. — Наш с Гарри разрыв к вам отношения не имеет. Да и разрыва-то никакого не было.
— Не было? — Северус поднял бровь. — Но я помню, несколько лет назад в газетах…
— Профессор, вы что, журналистов наших не знаете? — Джинни усмехнулась. — Они еще не такое напишут, им только повод дай для очередной сенсации.
— То есть, ваш роман с Поттером — всего лишь газетная утка?
— Да нет, не совсем, — девушка повела плечом, глубоко вдыхая напоенный кислородом воздух. — Когда-то я действительно была влюблена в Гарри. Ну, вы помните, та история с Тайной комнатой, мое чудесное спасение, совместное приключение… много ли нужно одиннадцатилетней девочке, чтобы влюбиться в доброго, храброго героя, спасшего ее от страшного чудовища?
— Понимаю.
— Ну вот. Потом прошло время, мы слегка повзрослели, побегали на свидания с другими, я с Дином, Гарри с Чжоу… хотя ему-то особо некогда было в любовь играть, он был слишком занят собственным выживанием. А в девяносто шестом так получилось, что мы с ним снова сошлись. У нас на курсах все тогда только о романтике и думали, гормоны, возраст, все такое… Рон встречался с Лавандой, Гермиона страдала по Рону, остальные тоже не отставали, а мы с Гарри как-то оказались в стороне от всего этого, посмотрели друг на друга и подумали: «а почему бы и нет?» Стали ходить за ручку, целоваться по углам, и в итоге к лету нас уже все считали парой.
— «Почему бы и нет»… — задумчиво повторил Снейп. — Действительно мало похоже на внезапно вспыхнувшую неземную любовь.
— А для нас это было что-то вроде игры, — Джинни пожала плечами. — Даже в девяносто седьмом, когда Гарри с Роном и Гермионой бродили по лесам в поисках крестражей, а я вместе с остальными пыталась выживать в Хогвартсе, мы продолжали играть в эту игру. Я, как верная возлюбленная, ждала его из опасного путешествия, а он, как храбрый рыцарь, мечтал вернуться ко мне. Нам так было проще. Но затем, когда война закончилась… — она тряхнула головой, отбросив с лица пряди растрепанных ветром волос, — мы даже сами не поняли, как это произошло, но все вокруг начали называть нас женихом и невестой, мама вовсю планировала свадьбу, Рон вызвался быть шафером, а в газетах стали публиковать наши совместные фото и гадать, как мы назовем нашего первенца. И мы пришли в ужас…
— В ужас?
— Да. Потому что мы вовсе не собирались немедленно жениться, а уж тем более заводить детей! И мы совершенно не были влюблены. Любили, да. Но как друзья, как близкие, родные люди. Конечно, поначалу мы боялись признаться в этом даже друг другу. Я боялась сделать больно Гарри, а он боялся ранить меня, и мы делали вид, что все в порядке, что так и надо… но когда мама начала выбирать мне свадебное платье, я не выдержала.
— То есть, помолвку разорвали вы?
— Да поймите, не было никакой помолвки. Гарри мне даже предложения ни разу не делал. Это все вокруг почему-то решили, что мы мечтаем как можно скорее стать счастливыми супругами и обзавестись кучей детишек. А я, между прочим, сама из многодетной семьи, профессор, да еще и единственная девочка. «Мамина помощница»! Без денег, домовиков и возможности колдовать вне школы, зато с шестью старшими братьями, которые искренне считали, что помогать нам со стиркой-глажкой-готовкой-уборкой — не мужское дело. Я этого семейного быта еще в детстве наелась так, что на три жизни вперед хватит, и меньше всего на свете мне хотелось снова вешать на себя это ярмо. В общем-то, все это я и высказала Гарри, когда он, вернувшись с аврорских курсов, обнаружил меня в слезах и соплях на пороге своего дома. Он выглядел таким растерянным, а я чувствовала себя последней сволочью, но просто не могла больше продолжать этот цирк. И тут неожиданно оказалось, что Гарри и сам не горит желанием на мне жениться, а молчал все это время только потому, что вроде как не мог бросить меня практически перед алтарем, представляете?