— Вы удивляете меня, фрау, — усмехнулся Майер. — Что может случиться с человеком, погруженном в чары стазиса? Разумеется, все без изменений.
— Вот зелье, Штефан, — Северус протянул ему фиал из синего стекла. — Сколько понадобится времени, чтобы снять проклятие?
— В лучшем случае, часов десять. Нужно вывести его из стазиса, дать зелью время подействовать, затем постепенно начинать расплетать… Впрочем, вряд ли вам интересны такие подробности, поэтому скажу только, что во многом скорость процесса выздоровления будет зависеть от самого мистера Поттера. Ведь отцепить от него эту гадость — только полдела. Гораздо важнее — последующий этап восстановления. На данный момент аура мальчика разрушена почти на семьдесят процентов, магические каналы спутались, и энергия в них циркулирует неправильно, отсюда плачевное физическое состояние — лихорадка и частичное поражение внутренних органов.
— И сколько займет полное восстановление? — Северус невольно сглотнул, вновь взглянув на Поттера. Картина, описанная Штефаном, оказалась гораздо страшнее, чем ему казалось.
— Повторюсь, сложно сказать, — целитель вздохнул. — Учитывая его магический потенциал, своими силами он, возможно, справится за месяц.
— Месяц? — недоверчиво переспросила Лили. — Так много?
— А чего же вы ожидали, дорогая? — Майер всплеснул руками. — Он очень долго находился под воздействием проклятия, чудо — что вообще до сих пор жив!
— Что значит «своими силами»? — уточнил Северус, зацепившись за несколько странную формулировку.
Штефан вздохнул и с досадой цокнул языком.
— Ну, видишь ли, ему можно было бы помочь сеансами магического обмена, но, сам понимаешь, искать сейчас донора с полной магической совместимостью — все равно, что слезинку в море…
— Донор есть, — внезапно севшим голосом сказал Снейп, выругавшись про себя.
Как так получилось, что благополучие Поттера снова зависит от него? Почему именно с ним у героя оказалась эта чертова магическая совместимость? И почему он не может просто плюнуть и уйти, предоставив мальчишку Майеру и сверхзаботливой соседке?
Но нет, он снова и снова готов наступать на одни и те же грабли, бросая все, чтобы спасти это зеленоглазое чудовище. И в этот раз делает это абсолютно добровольно, а не под гнетом клятв или чувства вины. Дамблдор мертв, Волдеморт тоже — что б они оба горели синим пламенем на том свете! — война окончена, мир спасен… их с Поттером больше ничего не связывает.
Ничего.
Кроме разъедающего душу одиночества. И если с Северусом все давно было понятно, то как национальный герой умудрился за два года после победы растерять всех — друзей, невесту, поклонников и сочувствующих — было непонятно совершенно.
Как и тот факт, что исчезнув еще на два года невесть куда, он оказался один, при смерти, в крошечном домике на окраине Уотфорда, где очень скоро умер бы по-настоящему, если бы не полузнакомая соседка.
Хотя, конечно, по поводу степени их знакомства у Северуса еще оставались сильные сомнения, но это он выяснит чуть позже. И не только это. А пока…
— Да, — кивнул он немому вопросу в глазах Штефана. — И, ради Мерлина, не спрашивай меня, как такое случилось. Для меня самого это большой сюрприз, — он хмуро поморщился. — Скажи, как часто потребуются сеансы?
— Думаю, для начала одного раза в день по десять-пятнадцать минут будет достаточно, — со странной полуулыбкой отозвался целитель. — А там уже будем действовать по ситуации.
— Хорошо, — Снейп обернулся к Лили, — мисс Уоррен, вы владеете заклинанием Патронуса?
— Обижаете, профессор, — та усмехнулась.
— Прекрасно. Сообщите мне, как только проклятие будет снято. Сразу же.
— Вы что, уходите? — удивилась девушка. — Куда?
Северус поднял бровь.
— Ближайшие десять часов здесь мне делать нечего. А вот где я собираюсь их провести — вас совершенно не касается, — он развернулся и уже вышел из комнаты, когда услышал слегка недоуменный голос Лили, обращенный к Штефану:
— Почему он попросил об этом меня, а не вас?
В ответ раздался негромкий смешок целителя.
— Дитя мое, Северус дальновидный человек и кое-что понимает в моей работе. Он знает, что после долгой и сложной работы у меня не будет сил на такое энергозатратное заклятие.
***
Решение выяснить, что именно сподвигло Поттера сфальсифицировать свою смерть, было принято на удивление легко. В конце концов, раз уж он, Северус, позволил себе снова ввязаться в авантюру под названием «Спаси жизнь Героя», хотелось бы знать, чему он обязан этой головной боли на этот раз.
Куда сложнее оказалось понять, с чего начинать. Не являться же на порог Уизли и Грейнджер с расспросами, почему Поттер оборвал с ними все контакты. Да и едва ли кто-то из его бывших друзей захочет разговаривать об этом с бывшим же профессором.
Лонгботтом? Тем более, нет. Помнится, в девяносто третьем по Хогвартсу ходили слухи, что мальчишке боггарт явился в его светлом образе. Вряд ли с тех пор что-то сильно изменилось.
Кто дальше? Андромеда Тонкс? Шеклболт? Снейп сильно сомневался, что его впустят дальше порога, не говоря уже о том, чтобы откровенничать.
Перебрав в голове все возможные варианты, включая Риту Скиттер и домовика Кричера, Северус в конечном итоге остановился на Малфоях. Маловероятно, что им хоть что-то известно о послевоенной жизни Поттера, но ведь с чего-то нужно начинать?
И он отправил патронуса Нарциссе с просьбой о немедленной встрече, морально готовясь окунуться в тяжелое, мрачное и душное, как гиблые топи, прошлое.
========== Глава 7 ==========
— Здравствуй, Северус, — Нарцисса встретила его в гостиной. Бледная, с потухшим взглядом и надломленным голосом — она казалась лишь тенью прежней сиятельной леди Малфой. Но идеально прямая спина и по-королевски приподнятый подбородок все еще напоминали о былых временах. — Я рада тебя видеть.
— Я тоже, — он слегка склонился, коснувшись губами тонкой, совершенно ледяной руки, и посмотрел в светлые глаза. — Как Люциус?
— Он… — ее голос дрогнул. — Жив.
Жив. Северус прикрыл глаза. Для заключенного Азкабана «жив» — это уже много. Он помнил, как через неделю после победы к нему в палату ворвалась Нарцисса — белая как мел, светлые пряди выбились из безукоризненной прически, спадая на залитое слезами лицо. Она бросилась к нему, вцепившись в его руку, как в спасательный круг, и захлебываясь рыданиями, рассказала о вынесенном на суде решении.
Десять лет. Люциусу дали десять лет без права апелляции и досрочного освобождения. По сути — смертный приговор. Потому что после десяти лет в Азкабане никто не возвращался к нормальной жизни. Многие просто не доживали, а те, кому посчастливилось выжить — либо сходили с ума, как Беллатрикс и прочие, либо превращались в бездушные растения даже без «поцелуя».
Единственным известным исключением был Блэк, сохранивший относительный рассудок, но тому помогла способность к анимагии, которой Люциус был лишен.
Нарциссу оправдали полностью под давлением Поттера и его друзей. Драко — условно, до первого неверного шага.
Наверное, только мысль о сыне не позволила Нарциссе сломаться полностью, и именно за его свободу она благодарила Северуса в перерывах между всхлипами и срывающимися помимо воли вопросами о том, как ей жить дальше.
Почему свободой сына она считала себя обязанной в том числе и ему, Снейп понимал, если бы Дамблдора убил Драко, никакой Поттер не смог бы добиться для него помилования. Но вот как помочь совершенно разбитой и отчаявшейся женщине найти в себе силы жить дальше, он не представлял. Поэтому все, что он мог, это дрожащей от слабости рукой гладить ее по спутанным волосам и, игнорируя адскую боль в горле, хрипеть банальное «все будет хорошо».
И ненавидеть себя за эту откровенную ложь, прекрасно зная, что никакого «хорошо» без мужа у Нарциссы уже никогда не будет.