Я смотрел на нее, протирая слипшиеся глаза, а Соболь держал маму за плечо, периодически встряхивая, и рычал:
— Ты слыщал, что эта сучка говорит, а?! Ты слышал?!
— Стоп. Что случилось?
— Ирочка! Ирочка моя… потерялась! — прорыдала мамашка. Я хотел уточнить, когда и как, но блондинка забилась в истерике, и Соболь поволок ее прочь, бросив мне:
— Погулять она ее отпустила, а сама краситься села! Тварь…убил бы!
Я резко сел, покрутил головой, так, что хрустнули шейные позвонки, и начал медленно наливаться злобой. Это про таких абсолютно точно было придумано: «Скажи отцу, чтоб впредь предохранялся». Чертова барби! Краситься ей вздумалось. В Зоне! Для кого, интересно?!
— Я расскажу, — сухо сказала другая мама, мальчиков Бори и Сережи с разбитыми носами. Ну, та, что похожа на строгую жабу из мультфильма.
— Рассказывайте, — кивнул я, безуспешно пытаясь проморгаться со сна.
— Там особенно нечего рассказывать. Меня, кстати, зовут Вероника Сергеевна.
— Очень приятно, Константин.
— Я в курсе, — поджав губы, известила Вероника Сергеевна. — Так вот, Марина отпустила Ирочку погулять, сама… м-м… занялась внешностью. Ирочка играла с Борей и Сережей у меня на виду, я с Борей отошла, ему захотелось в туалет, а потом подошел Сережа. Он сказал, что Ирочка ушла.
— Куда ушла?
— Он не знает. Она звала Сережу и Борю с собой, но у меня воспитанные мальчики, они не решились без спросу. А когда Сережа подошел спросить разрешения, Ирочки уже не было, — развела руками жаба.
Я огляделся — Аспирин с Паулем еще не вернулись, да и, судя по солнцу, спал я минут пять. Десять от силы. Ребенок не мог уйти далеко, хотя…
— Серый, иди-ка сюда, — позвал я пацана. Тот послушно подошел. Я опустился на корточки и взял его за плечи.
— Слушай, Серый. Вспомни, что Ирочка говорила. Куда она хотела пойти?
— Она не сказала, — серьезно глядя на меня, сказал Сережа. — Она говорит, пойдем со мной. Я говорю — нельзя, мама сказала далеко не уходить без взрослых. Она дразниться начала — «забоялись!».
— «Трус-трус-белорус» говорила! — обиженно влез Боря. — А я не белорус, я украинец!
— Отстань! — оттолкнул его Сережа.
— Серый, постарайся вспомнить, — настаивал я. — Это очень важно. Что она еще говорила?
— Я слышал, я! — опять втиснулся Боря. — Дядя негр, она говорила, что к дедушке пойдет!
— К какому дедушке?! Почему ты не сказал сразу?! — воскликнули мы одновременно с мамой-жабой Вероникой Сергеевной.
— А меня не спрашивали… Вон Сережка влез и говорит, меня никто не спросил… — мстительно поведал Боря.
— Говори скорее, что за дедушка! — рявкнул я, отпуская Сережу и хватая Борю. Боря не испугался.
— А автомат дадите подержать?
— Дам!
— Дедушка в пальто. Он из леса вышел, в деревню позвал. Говорит, там у него домик. Ирочка нас звала в домик, Сережка пошел у мамы разрешения спросить, а они без нас ушли. С дедушкой.
У меня опустились руки. За спиной присвистнул Соболь; я обернулся и увидел, что золотистоволосая Марина валяется у ворот без чувств.
— Не сдохнет, очухается, — безжалостно сказал Соболь. — Угробила дочку, сука.
— Что происходит? — тут как тут появилась капитан Заяц.
— В самом деле, объясните. Может, еще не поздно… — Это был уже профессор. — Почему сразу «угробила»? Прошло совсем мало времени, и мы можем…
— Излом ее забрал, — с готовностью объяснил Соболь, прервав Петракова-Доброголовина. — Так что искать уже никого не надо.
Вероника Сергеевна заплакала, даже не спросив, кто же такой этот Излом. Захлюпала и бойкая капитанша, чего я, при-;маться, не ожидал.
— Может быть, все-таки не поздно? — спросил печально лейтенант Воскобойников.
Я молча взглянул в направлении недостроенного здания. Аспирин и Пауль шустро поднимались по склону холма; Аспирин, иметив, что я смотрю, помахал рукой. Видимо, со зданием все в порядке.
— Автомат давай, — велел Боря, дергая меня за штанину.
— Потом! — отмахнулся я.
Боря возмущенно засопел и с видом «я так и знал, что надуют» отошел в сторонку.
— Так, — сказал я. Помолчал, повторил: — Так. Офицер, ты за старшего — пока Аспирин не подойдет. Любого, кто не наш, если выйдет из лесу или с кладбища, — вали без предупреждения. Понял? Человек, не человек — одна малина.
— Так точно, — отозвался Воскобойников. Он, кажется, обрадовался, поняв, что мы все-таки собираемся отправиться на поиски Ирочки. — Может, я тоже с вами?
— Сидеть, — грубо одернул его я. — Сами разберемся. Если через… через сорок минут нас не будет, пусть Аспирин уводит вас. Соболь, давай-ка на всякий случай проверим эту деревеньку.