— Рассказывай уж, до чего додумалась, Шерлок Холмс ты мой доморощенный!
— Первое. Дежнёв плавал не туда, куда поплывём мы... Раз промолчал, значит, ты меня с собой всё-таки берёшь!
Второго пункта Наташиных рассуждений пришлось дожидаться долго. Сколько точно, не знаю: какой идиот засекает время, когда любимая женщина вкладывает в секс всю свою... даже не страсть, а остервенение какое-то?! В общем, продолжила она только когда мы наконец-то отдышались.
— Второе. Куда именно плыть — вы прекрасно знаете. Третье. Плаванье займёт от трёх-четырёх до пяти-шести месяцев. Четвёртое. Там есть люди. И пятое — Ордену об этом знать не просто нельзя, а категорически нельзя.
Я погладил жену по умной головушке.
— Это понимать как то, что я всё верно просчитала?
— Практически всё. Извини, моё счастье, но абсолютно всё ты узнаешь, лишь когда мы выйдем в море.
— Я так и думала. Вот поэтому я и не ревную, отпуская тебя со Светланой: даже если у вас с ней что-то будет, она останется в Береговом, а я уйду с тобой. И не отнекивайся! Природа у вас, мужиков, такая — кобелиная! Знаешь, почему я рассталась со своим первым парнем, хоть мы и любили друг друга? Потому что я, дура, не поверила в то, что все мужики — кобели от природы. И поспорила с подругой-провокаторшей, что он откажется с ней переспать. Может, и отказался бы, если б она не пришла сама к нему в комнату и не влезла в постель. В общем, когда я явилась, всё было в полном разгаре... Он, конечно, потом полгода бегал за мной, извинялся. От этой моей подруги, как от прокажённой, шарахался. А я не поняла, что дело не в нём, а в вашей природе мужицкой. Да, переспал он с ней. Но вернулся-то потом ко мне! И я — во второй раз дура — не поняла этого... А может, и не дура, поскольку иначе бы тебя не встретила.
Всё, связанное с нашими прошлыми сексуальными контактами, мы никогда раньше не обсуждали. Это было как данность: до нашей встречи кто-то был у неё, кто-то у меня. Даже со своей московской любовницей я расстался лишь после того, когда Наташа вернулась ко мне, взяв ключи у Ивана Андреевича.
— Вот поэтому, драгоценнейший мой супруг, я тебя предупреждаю: я тебя не ревную ровно до тех пор, пока знаю, что ты вернёшься ко мне. Случайный секс под влиянием обстоятельств — это не измена в моём понимании. Измена — когда ты либо решил меня бросить, либо настолько обнаглел, что с кем-то трахаешься на стороне, зная, что, вернувшись вечером домой, получишь то же самое от меня. Но если ты окажешься настолько глупым, что я узнаю о твоих похождениях в моё отсутствие, я сделаю вот так.
Она откинула простыню, наклонилась и довольно чувствительно прикусила мой член у самого основания.
— Только сожму зубы куда крепче! Ты понял, супруг мой любезный?
— Понял, супруга моя разлюбезная! — засмеялся я, прижимая любимую к себе.
— Коль, а чему полезному для нашего плаванья мне можно научиться?
Хоть я и уселся за руль «Витары» в Порто-Франко, сразу предупредил Галанову, что её очередь вести машину — после первой остановки колонны. Как показывал опыт, именно первая сотня километров — самая нервная, поскольку люди ещё не привыкли к ритму движения, и нужно быть очень внимательным. Впрочем, если бы не этот самый опыт, то сегодня толку от меня было бы не так уж и много: умеет, умеет моя разлюбезная превратить своего дражайшего супруга в обессиленную тушку... Тем не менее, за четыре часа до остановки на перекусить и размяться ни в хвост никому не въехал, ни с дороги не слетел. И то хлеб!
После перекуса Светка отправила меня на пассажирское сиденье.
— Иди, подремли немного, половой гигант!
— Ты слишком уж высокого мнения обо мне! — хмыкнул я.
— Ну да! То-то Наташка чуть ли не до утра визжала! Как ни проснусь, сверху всё «ах» да «ах».
— Блин, неужто всё так хорошо слышно? — смутился я.
— Да не красней ты, аки девица, — засмеялась Светлана. — Хорошая, хорошая у тебя в доме звукоизоляция. Просто у меня слух музыкальный: вечно слышу то, что другие не слышат. Спинку откинь, пока Ирка носом клюёт. А то проснётся — снова языком трещать начнёт, там уж не покемаришь...