Чем-то мне этот чубатый не нравился. Ну, не нравился, и всё! И я отозвал командира конвойщиков в сторонку.
— Ты ему веришь?
— А хрен его знает! Послать подальше, конечно, можно. А вдруг и правда — дети там у него? Потом же всю жизнь себя корить будешь за то, что их бросил. Про след «уазика», уходящий с дороги, передовой дозор мне доложил, когда мы здесь встали. Наши этого обшмонали, кроме айдишки, выданной на Базе Россия год назад, у него ничего нет.
— Это он что, целый год с Базы едет?
— Да нет. Говорит, работал где-то на ферме, а теперь решил под Одессу перебраться. Мужик, вроде, простой, жизнью битый: вон, видел, какой у него шрам на морде?
Вот оно!
— Слушай, ты помнишь, пару месяцев назад недалеко отсюда большая банда на колонну напала? Там ещё «бардак» со срезанным верхом, на котором ехали двое парней с Украины, сожгли, а парней потом отбивать пришлось.
— Было такое, ребята рассказывали... Пацаны теперь оба у нас, в лёгкой пехоте служат.
— Я с этими парнями хорошо знаком, и один из них, Олег Чивилёв, рассказывал мне, что произошло, когда их бандиты к себе приволокли. Был среди них чубатый украинец с резанным шрамом слева на нижней челюсти. Не из простых, поскольку сам под пули не лез. Он ушёл с остатками банды, когда пацанов отбили.
Старлей заскрёб затылок, сдвинув кепку на лоб.
— Вот ... твою мать! И что они собираются устроить? Только «Урал» захватить или на лагерь напасть?
— Всё зависит от того, сколько у них бойцов. После нападения на колонну, где Чивилёв с Онищенко ехали, человек пятьдесят уцелело. Сколько ещё набрали — хрен его знает. Для такой банды одного «Урала» маловато будет. А всей колонны при наличии бронетехники — многовато, подавятся кусочком. Как бы ты действовал, если бы на их месте был и планировал такое нападение?
— Пожалуй, сначала выбил бы бронетехнику, а уж потом зачистил бы лагерь.
— А чем бронетехнику выбить можно? Ну, кроме РПГ, которые достать проблематично.
— Заминировал бы места, где броня обычно стоит... Сука! Там же пятна рыжей травы, будто кто-то дёрн снимал!
— Не дёргайся! Нет никакой гарантии, что за нами наблюдатель не присматривает. Аккуратно надо всё сделать. А для начала спроси-ка у своего «пострадавшего», не может ли он со своим «уазиком» по радио связаться, чтобы его «семейство» нас огнём не встретило.
Дальше всё разыграли, как по нотам. Самбирский, как звали чубатого, радостно «предупредил хлопчиков», что помощь идёт. «Бардак», стоявший на самой дальней точке охранения, поменялся местами с БРДМ, караулившей въезд в лагерь со стороны дороги, и даже чуть выдвинулась в сторону уазовской колеи. Правда, замена теперь встала немного поотдаль от обычного места. «Урал», куда пассажиром уселся Самбирский, пару раз дёрнулся (как раз в тот момент, когда водитель лупил локтем чубатого в нос) и заглох, а водила полез под капот «разбираться». К нему подкатил БТР с другого поста, и пока мужики делали вид, что собираются дёрнуть грузовик, разом поменяла дислокацию и остальная броня. А по периметру лагеря полетели дымовые гранаты.
Вот тогда-то и рванули взрывы в тех местах, где ещё недавно стояли бронемашины. Поскольку ни одну единицу бронетехники фугасами, рассчитанными на донную броню, не выбили, последовавшая затем атака на лагерь, встреченная не только пулемётами и автоматным огнём конвоя, но и очередями из автоматических гранатомётов, быстро захлебнулась. Бандиты потеряли штук пять машин и неизвестное число пеших. Надвигался вечер, и никто не собирался шариться в сумерках по траве ради мародёрки. Да и своих забот хватало: похоронить двоих переселенцев, погибших от шальных пуль, оказать помощь раненым и всё-таки поужинать.
Мои дамы всё нападение, как я им и приказал, пролежали под колёсами машины. Восьмилетняя девочка, конечно, перепугалась и наотрез отказалась спать в машине одна. А Светка наконец-то сама затащила свой автомат в палатку и сунула ПМ под детский рюкзачок с вещами дочери, заменявший ей подушку.
Аламо, через который мне уже доводилось проезжать на обратном пути из ПРА, напоминал знакомые по фильмам о Диком Западе городки, затерявшиеся в прериях. Пыльный, жаркий, с одно— двухэтажными домиками, классическими салунами и непременно вооружёнными местными жителями. Только в вестернах обитатели городков носятся на горячих скакунах, а здесь катаются на вседорожниках. Ну и, разумеется, имеется в наличии шериф со звездой на груди, которому и сдали весьма жалко выглядящего после допроса с пристрастием Самбирского. Шериф долго расспрашивать начальника конвоя не стал, поскольку сведения о чубатом бандите со шрамом на челюсти до него уже доходили, и через час «романтик с большой дороги» болтался в петле.