Кто сказал, что понедельник — день тяжёлый? Дайте, я пожму ему руку!
Нет, началось всё более чем прекрасно: проснулись, убедились, что у Наташи её проблемы закончились. Потом ещё раз убедились. Позавтракали, прогулялись на городской пляж, поплавали, вернулись в гостиницу, собрали вещи и погрузили их в машину. Хорошо, что здесь день такой длинный, так что выехали за пару часов до полудня. Около 13 часов дня, то есть.
Основной поток желающих рвануть в Порто-Франко уже схлынул, и на блокпосту в очереди на распечатывание оружейных сумок стоять не пришлось. Быстренько докатили до Веймара. Почти удачно, поскольку на развилке перед городом патрульный мне указал на правое заднее колесо, которое слегка подсело. Причина была видна невооружённым глазом: головка болта «на 14» торчала между протекторами.
— Рановато вы, сэр, надели шипованную резину! — съязвил патрульный, пока я возился с колесом.
Нет, менять я его не стал, просто подкачал компрессором, работающим от прикуривателя. До города это должно было хватить, а там неподалёку от гостиницы я видел шиномонтажку, где надеялся избавиться от чёртова болта.
Так и получилось: высадив Наташу с Дедом возле гостиничного бара и попросив жену заказать мне обед, я вручил колесо скучающему без дела мастеру. По-английски он еле белькотал, но по регулярно употребляемому неопределённому артиклю «бля» я быстро определил язык, на котором мы отлично поймём друг друга. Так и получилось, поскольку шиномонтажник оказался советским немцем, эмигрировавшим в Германию (сначала Старую, а потом и Новую) из Кустанайской области. Ну, а когда я заикнулся, что родом из Миасса, Степан Ней долго тряс мою руку с радостным воплем «Земеля!!!»
Да уж! Верно мне говорил знакомый, три года проживший в Швейцарии: в Европе и узбек — земляк!
Через полчаса езды после Веймара нас тормознул фермер, странный аппарат которого заглох в пятидесяти метрах от поворота к его владениям. И этот тоже оказался «нашим»! Ну, блин, и везёт мне сегодня! Только был он поляком, родом из Черниговской области. Не выдержал, когда на Украине начали насаждать мову и переводить фамилии. Он долго воевал со школьным начальством, принуждавшим его дочь подписывать тетради и дневник «Труша» вместо значащейся в свидетельстве о рождении «Труш»: мол, не существует такой украинской фамилии. Ну, а когда не помогло даже обращение к энциклопедии, где целая статья была посвящена художнику из Львова Ивану Трушу, собрал вещи и перебрался сюда.
Аппарат, о котором я упомянул, действительно был странный: открытая площадка водителя, крошечный двигатель под его сиденьем и кубометровый кузов-бункер впереди. А на его борту — из-за чего я и остановился — рекламный логотип украинской молочной фирмы «Галичина». Для полноты картины следует упомянуть груз, который вёз Александр Труш в бункере со столь громким названием — куча коровьего навоза...
Труш просил дотащить его назад, к ферме, виднеющейся в паре километров на склоне широкой долины.
— Что за техника-то? — поинтересовался я.
— А хрен его знает! Арабская какая-то, — ткнул Александр пальцем в шильдик с арабской вязью. — Опять, блин, движок барахлит!
— Ну, для «араба» это — не мудрено! Тоже мне, моторостроители!
— Ты это зря! — обиделся за собственность фермер. — Двигатель-то здесь стоит от «Мазератти». Двухтактный, двухцилиндровый...
— ОТ КОГО???
— Вон, читай! — ткнул он уже в другой шильдик, где значилось столь знаменитое название.
— Охренеть!!! И где ж ты такое чудо откопал?
— Да с собой перетащил. У нас в Соколовке под Моровском Черниговской области на базе отдыха бегало, мусор вывозило. Вот я у них по дешёвке и выкупил, когда сюда намылился...
— А эта наклейка? — кивнул я на логотип «Галичины».
— Так и было при покупке. Не отдирать же... Да и, какая-никакая, месть тем тварям, из-за которых мне из родных мест пришлось уезжать...
Незадачливого однофамильца львовского импрессиониста я взял на буксир, и уже через пятнадцать минут снова вернулся на «большак». Но пакость я всё-таки замыслил...
До Порто-Франко оставалось где-то километров семьдесят, чуть больше часа пути. Наташе уже надоело вертеть головой, и она прилегла на заднем сиденье, подложив под голову дорожную сумку. Она так и дремала, когда спокойно стоявшая на обочине «Тойота-Бандейранте» тронулась нам вслед, а вскоре пошла на обгон.
Я не стал «козлить», пытаясь не дать себя обогнать, хотя двигатель и подвеска вполне позволяли держать на спидометре не полсотни километров в час, а все семьдесят. Ну, торопятся куда-то мужики... А мужики откровенно латноамериканского вида, поравнявшись с нами, пару секунд ехали ноздря в ноздрю, откровенно рассматривая нас, прежде чем прибавили скорость и оторвались. Я видел, как сидевший на пассажирском сиденье потянул ко рту микрофон, соединённый с самой радиостанцией чёрным витым шнуром. И через секунду наша рация, настроенная на сканирование эфира, забормотала что-то по-испански. Ответ прозвучал на том же языке, и Наташа подскочила со своей импровизированной лежанки.