Заводов? Ага! Кроме выплавки чугуна и стали, Нью-Портсмут катал прокат и производил свинец и цинк.
Такая роскошь была возможна, поскольку буквально в первые годы освоения Нового Мира в паре сотен километров выше по течению реки нашли богатые залежи прекрасного угля-антрацита, практически идентичного тому, что добывался в староземельском Уэльсе и назывался кардифф. Город с таким названием теперь располагался к северу от Портсмута и первое время снабжал углём весь обитаемый мир. Включая заводы Демидовска. Пока в Бразилии не нашли свои запасы этого топлива и не стали сплавлять его баржами в ПРА. Но и после этого уголь составлял весьма значительную статью экспорта Валлийского Принципата, в 9 году объявившего о своём создании, что едва не привело здешнюю «британскую империю» к потере своей континентальной части и возврату к статусу чисто островного государства. Если не считать Британской Индии, находившейся под протекторатом наглосаксов. Но потом политики договорились, и здешний Уэльс сохранил формальное единство с Британие, обладая полнейшей автономией.
Благодаря наличию собственных запасов угля, валлийцы недавно даже построили теплоэлектростанцию, обеспечившую Нью-Портсмут централизованным электроснабжением.
Поскольку мы оплатили за путь в составе конвоя именно до Нью-Портсмута, въезжать на парковку, куда утрамбовывалась наша колонна, мы не стали, а поблагодарив своих охранников, двинулись к КПП, с которого пропускали машины на переправу через Мунви. Дело в том, что респектабельная часть города с приличными гостиницами, ресторанами, административным и деловым кварталом находилась именно на правом, западном берегу реки.
Процедура переправы начиналась с грузовых весов наподобие элеваторных. Как нам объяснили местные бойцы, поддерживающие порядок на переправе, наплавной мост через реку, представлявший собой две нитки армейских понтонов, имел ограничения по грузоподъёмности, и некоторые грузовики отправляли на паром, являвшийся обыкновенным самоходным танковым понтоном. Впрочем, можно было не тащиться по шаткому понтонному мосту, а тоже переправиться на пароме. Но, узнав цену за это удовольствие, я подумал что ослышался.
— Сколько???
— Двести пятьдесят экю за рейс. Если вы сможете уместить четыре машины на понтоне, то с каждой машины это будет по 62 с половиной экю.
Взвешивание, кстати, тоже было не бесплатным, и стоило десятку с машины. Столько же, сколько переезд через всё ещё высокую после мокрого сезона Мунви по качающемуся и прогибающемуся под автомобилем мосту.
Пока мы выжидали свою очередь (машины запускались на мост со строго определённым интервалом), я указал рукой на высокие опоры, виднеющиеся вдалеке выше по течению.
— А это что?
— Это строится пешеходный вантовый мост! — гордо ответил патрульный, форма которого отличалась от орденской лишь ярко-зелёным беретом да кокардой с изображением пучка лука-порея.
Ехать по наплавному мосту — всё равно, что идти по дёрну на болоте: прогибается под тобой, и ты подсознательно опасаешься, что сейчас провалишься. Все сложности — лишь психологического, а не технического плана. Но и я, и Андрей, ехавший за рулём «Бандейранте», с задачей справились благополучно, отправившись на поиски нашего пристанища в правобережной части Нью-Портсмута.
Эта часть города выглядела куда более эстетично, чем левобережная промзона. Аккуратные домики в своём большинстве двухэтажные. Причём, первый этаж по старой валлийской традиции почти всегда или каменный, или обложенный плитняком, имитирующим сплошную каменную кладку. На крышах много черепицы или металлочерепицы, позволяющей с первого взгляда понять, что ты не в России. Хотя в здешней России мы ещё не были, и её отличий от заленточной Родины оценить не успели.
Центральные улицы активно мостились брусчаткой, и процесс её укладки создавал определённые проблемы дорожному движению, но в будущем позволит избавиться от пылюки. Плиткой выкладывались и тротуары, по которым прогуливалась местная публика. Причём, работа кипела и на данном фронте: в трёх или четырёх местах в центре города стучали молотки бригад, ровнявших плитку, уложенную на песочную подушку.