Смущенная улыбка исказила его суровые черты.
— Только тебя, Золотце.
Ух ты. То, как он сказал это, было похоже на пробежавший по яйцам Гейджа язычок.
— Это говорит Брейди Смит или ужасно сильнодействующие лекарства?
Брейди нахмурился.
— Я не ожидаю многого, Гейдж. Знаю, что не имею права, после того, как я водил тебя за нос, но черт, — он положил руку на быстро бьющееся сердце Гейджа и покачал головой, словно не мог поверить, что признается в чем-то. — Я намного больше радуюсь жизни, когда ты рядом, а это должно что-то значить.
— Это ты-то радуешься жизни?
Смех Брейди прокатился по Гейджу, словно жар через вентиляцию крыши.
— Да, я.
— А что о проблемах с прикосновениями? — Несмотря на сегодняшнее утреннее веселье в душе, ему надо было знать, — не под кайфом, согласится ли Брейди на методы Гейджа, целиков включающие в себя прикосновения.
— У меня есть некоторые… проблемы с контролем, — от усмешки Гейджа, Брейди закатил глаза. — Да, я знаю. Если я главный, то я решаю, что ты можешь сделать со мной. Что ты можешь трогать. И на что смотреть.
Как его шрамы, предположил Гейдж. Может что-то еще.
Брейди нахмурился.
— Гейдж, такие парни, как ты, не бегают за такими, как я. Когда мы раньше были вместе, я чувствовал себя так, словно был для тебя хорошим делом на этот месяц.
В Гейдже вспыхнул гнев.
— Уже поздно и ты навеселе от огромной дозы, принятой за день, так что я сделаю вид, будто ты не оскорбил нас обоих этим утверждением. Жалость не возбуждает меня. Я посылаю парней, которые заводят меня и давят на кнопки, а ты, Брейди Смит, давишь на все мои кнопки. Единственное хорошее дело, которое я буду делать этой ночью, касается ангелов.
— Ангелов?
— Разве ты не слышал? Каждый раз, когда я заставляю тебя кончать, ангел получает крылья.
На секунду Брейди опустил свой затуманенный взгляд на рот Гейджа.
— Нам действительно пора уходить. Прямо сейчас.
Гейдж вздохнул.
— Ну, в нормальных обстоятельствах, я был бы целиком за эту эту идею, но я что-то вроде няни для своего коллеги, пока он пытается выяснить, достаточно ли он гей, чтобы распечатать свою Д-карту, — супермилое недоумение отразилось на лице Брейди. — Долгая история. Но ты здесь и я знаю, что ты ненавидишь клубы, так что то, что ты пришел сюда, чтобы увидеть меня согревает мое холодное, циничное сердце.
— В твоем теле нет ни одной циничной косточки, Гейдж.
Это была правда, подумал он. Цинизм удерживал людей от попыток. А, черт побери, разве он не пытался все это время?
— Ладно, циничных косточек нет, но… — он потерся бедрами о Брейди, давая тому понять, что другая твердая как кость часть тела, требовала внимания. И что у нас тут? Такая же точно твердая эрекция Брейди, вызвала дрожь в яйцах Гейджа, а от очередного грязного движения из горла большого шефа вырвалось “черт”. То, как смягчилось выражение его лица, вернуло в воспоминания Гейджа сексуальные моменты этого утра. Вид того, как широко распахнулись глаза Брейди в том душе, как он покраснел, а его рот расслабился, когда Гейдж выжал из него все до последней капли, стоил всех разочарований прошлых трех месяцев.
Собственное “чччерт” в груди Гейджа сказало ему, что обыденным все может быть с кем угодно, но не с парнем, который скрутил его как крендель и у которого внутри больше шрамов, чем снаружи. Ему придется хорошенько постараться.
— Расскажи мне о своей татуировке под грудью. О змее.
Брейди насупился.
— Иисусе. Сейчас?
— Не Иисус, просто Гейдж.
— Давай уйдем...
Гейдж прижал его крепче к столбу.
— Расскажи мне или я заставлю тебя кончить прямо здесь перед всеми, — Гейдж может и любил показуху, но публичных сексуальных актов в его активе не было, конечно же, Брейди не знал об этом. Тусклое освещение, их полускрытое расположение, и потерявшиеся в собственных сексуальных мирах гуляки значили, что никто, очевидно, ничего и не заметит, но Гейдж сделал ставку на сдержанность Брейди. С каждым поцелуем, растиранием и сосанием, он отбрасывал бы слои Брейди, по татуировке за раз.
Повернув свое тело, чтобы замаскировать действия от двигающейся толпы, Гейдж провел рукой вниз к передней части джинсов Брейди и обхватил весомую выпуклость.
— Ты уже на полпути, и знаешь, что я эксбиционист до мозга костей. Мой рот уже полон слюны от мысли о том, чтобы попробовать этот твой огромный, толстый член. — он обвел языком мочку уха Брейди и проникновенно застонал. — Что за история кроется за змеей, Шеф. Или я выдою тебя досуха, прямо здесь, прямо сейчас.