К вечеру почувствовал, что переутомился — разболелась голова. От автобуса отказался, решил подышать свежим воздухом. Как всегда, шел дальним путем. Часто спотыкался о плети корней. И всю дорогу думал о Ларисе. Хоть и не объяснились они, но им и так все ясно. Лариса с увлечением помогает ему чертить. Пообещали прийти на очередное чаепитие — вместе с Железкиной.
Думая о своем, Иван не сразу понял, что кто-то его окликнул.
— Привет, начальник.
На тропинке стоял, глубоко затягиваясь папиросой, Егор Касаткин. Пересовывая папиросу по нижней губе из одной стороны в другую, куражится:
— Скажи, разве не сюрприз? Черная ночь и встреча в лесу? Помнишь, я тебя предупреждал, за Егором Касаткиным не заржавеет? Помнишь?
— Глупости не запоминаю.
— Считай, инженер, как хочешь. Ты умный, а я дурак. Я тебя предупреждал: нам вдвоем здесь не жить. Двум медведям в берлоге всегда тесно. У меня есть и другой счет: почему ты моего товарища обидел?
— Это кого же?
— Серегу Пядышева.
— Чем же я его обидел?
— А ты пошевели мозгами.
Касаткин замахнулся, чтобы ударить, но Викторенко опередил его. Но тут тяжелый удар сзади по голове оглушил Ивана, и он, падая, не успел заметить подбегавших. Попытался встать, но ударами сапог его сбили.
Четыре человека молча молотили лежащего на земле, пока Егор не пробасил хрипло пьяным голосом:
— Спасибо, кореши. К Надьке двинули. Сам виноват, начальник, доброго совета не послушался. Говорил ему, не замай Егора Касаткина. А тут еще новшества стал разводить. Проценты всякие выставлять где надо и не надо. И Серега Пядышев туда же! За хохлом тянется.
Глава шестая
Холодный дождь застучал по раскисшей земле, и вода ручьями потекла с бугра, окатывая лежащего. Он с трудом пошевелил руками и, подчиняясь инстинкту самосохранения, отполз от потока, чтобы не захлебнуться. Хватая мокрый кустарник, медленно поднял будто онемевшее тело. Цепляясь за толстые корни сосен, нащупал тропу. Последние метры до балка полз, то и дело утыкаясь лицом в землю.
В балке перед глазами все поплыло, и он окончательно потерял сознание. Иван лежал, распластавшись на полу. Бредил: «Кто так громко топает сапогами? Почему так больно?.. Тарапунька: „Здоровеньки булы!“ Анатолий, не валяй дурака, ты не Тарапунька и не Штепсель… Где ты прячешься, Анатолий?.. Слышишь, сейчас же отключи паяльник, а то сгорит стол… Смурый, скажи, чтобы меня не били по голове… Не бренчи зря звонком, на велосипеде не доехать до Андреевки… После дожинок в селе всегда свадьбы… Лариса, я тебя давно зову, ты слышишь, мне очень плохо! Ребята, стяните мне чем-нибудь голову, чтобы не раскололась!»
Два дня пролежал Викторенко в кошмарном бреду. Раздирал спекшиеся кровью губы: «Пить! Пить!» Заплывшие глаза не открывались. С трудом ловил раздерганные обрывки памяти. Порой казалось, что в балке кто-то есть… Чувствовал прикосновение горячих, нежных пальцев. Неужели это все бред? И рядом никого нет. Он один в балке!
Громкий голос мужчины он принял раздраженно. Откуда он вдруг появился?
Викторенко не понимал вопросов, которые задавал мужчина. Запах табака не давал дышать. Вернулась страшная боль.
Каждый день приходили ребята из отряда. Попеременно — Николай Монетов, Виктор Свистунов, Гордей Завалий.
Юля Зимница появлялась перед сумерками, чтобы дежурить ночью. Меняла врача или сестру из больницы. Старалась не плакать, но то и дело терла кулачком красные, припухшие глаза. Состоялась свадьба, а Юля до сих пор не могла разобраться в своих чувствах, понять, в самом ли деле любит Касьяна Лебедушкина или только из жалости привязалась к нему. Заметила беспомощного неумеху, по-женски пожалела и взялась опекать. Плакала во время ночных дежурств без слез и, забывшись, тихо шептала: «Что же я делаю? Того ли люблю?»
В пятницу после смены по просьбе Ларисы к больному зашла Золя Железкина. Увидела Викторенко, отпрянула в сторону. Закусила палец, чтобы не расплакаться. Лицо в кровоподтеках, глаза задавлены синяками.
— Девушка, если пришли, то принесите холодной воды. Нужен лед, а его нет! — сказала сидевшая возле кровати врач.
— Сейчас принесу! — Золя смерила взглядом высоту от пола до кровати. Не могла представить, как это Ларисе удалось оторвать Викторенко от пола и уложить в постель. Откуда у нее взялись силы?
Когда Золя пришла с водой, возле Викторенко сидел участковый милиционер. Он снова и снова допрашивал с сухой деловитостью. Но Викторенко по-прежнему не отвечал.