Лидка любовалась Салатом, он разрумянился, глаза горели. Когда человек понимает и любит свою работу, он красивый и умный. Анюта сидела молча, тоненькие руки положила на колени, грустно вздохнула:
– Как вкусно! А название какое – «Нежные маковые пышки!» Даже моя бабушка такие никогда не печет.
– Из-за тебя вся семья не ест вкусного! – хихикнула Лидка. – А я ем все подряд и не толстею ни грамма! Все калории сгорают от энергичной жизни.
– И от вредности, – вдруг не вытерпела нежная Анюта и быстро пошла от них легкой походкой.
– Обиделась, что ли? – Салат смотрел вслед балетной, это не нравилось Лидке, – давай вернем ее.
– А зачем? Твои рецепты ей ни к чему, она не ест мучного и сладкого.
– Ну да! Почему? Больная?
– Балетная. Боится поправиться даже на грамм! Пришибленная, правда?
– Анюта! Вернись! Важное скажу! – на весь бульвар закричал Салат.
Она вернулась:
– Ну что еще? Блинчики с вареньем? Плюшки с корицей? Нарочно нервы треплешь? Мне это запрещено! Ясно?
– Послушай, балетная, – Салат говорил мягко, старался не задеть ее балетное самолюбие. Кто голодный, тот нервный, – так считал повар Салат. – Ответь на один вопрос, балетная. Почему ты можешь записывать рецепты только для одной себя? У тебя есть мама? И вообще живет кто-нибудь, кроме тебя, в твоем доме?
– Есть, – растерялась Анюта, – бабушка, иногда – папа, по воскресеньям.
– Ну вот! – Салат стукнул кулаком по скамейке, – значит, передай рецепт маме. Или бабушке. А лучше всего испеки пышки сама! И угости семью! Вот они удивятся!
– Они из-за меня во всем вкусном себе отказывают – очень хотят, чтобы я стала настоящей балериной. И решили меня не соблазнять ни конфетами, ни пирожными, ни пирожками.
– А ты им скажи: «Ешьте все, что любите». И не завидуй, пусть наслаждаются, иначе получается эгоизм, правда, Салатик? – Лидка сама далека от совершенства, но любит учить других. – Пожилым потолстеть не страшно. В них так и так никто не влюбится.
– Они у меня не пожилые, стройные. Но пышки я испеку. Спасибо, Салат.
– И сама хоть полпышки попробуй, не мучайся. Хочешь еще рецепт для семьи?
– А что? Хочу! – сверкнули Анютины глаза, и она вытащила тетрадку. Салат произнес торжественно:
– Румяные блинчики с черникой! – Он опасался, что Анюта опять возмутится. Но девчонки – люди непредсказуемые, они вдруг дружно захохотали.
Пока Анюта записывала про блинчики (мучные) и черничное варенье (сладкое), она то и дело прыскала и приговаривала:
– Помрешь с тобой, Салат.
А Лидка каждый раз отвечала:
– Не помрешь, Салат во всем и всегда прав. Правда, Салат?
А в это время Агата сидела за компьютером, играла в новую игру и одним ухом прислушивалась к разговору кота Барса и пса Степы.
– Собака – друг человека, – глубокомысленно заявил Степа.
– А кот? Тоже друг, – Барс после вкусного обеда лежал на подушке и надеялся, что Агата его не сгонит. – Друг хорошего человека, гуманного и не жадного. Личное мое мнение.
– Все всегда взаимно, – Степа на бульваре наслушался умных слов и полюбил философствовать. – Я, например, терпеть не могу тех, кто не любит собак, тем более – меня.
Агата улыбалась, ей нравилась милая мирная беседа этих двух друзей. Но тут она перестала к ним прислушиваться – на экране происходило такое, от чего нельзя было оторваться.
Вот через весь экран пробежала девочка. Агате показалось – знакомая, но кто это – она не успела разглядеть. Девочка перепрыгнула через поваленное дерево, хлопнула в ладоши и крикнула:
– Держись, Агата!
И тут Агата узнала Точку Ру.
Точка участвовала в компьютерной игре. Она играла внутри компьютера. А игра была крутая: догоняли быстрого жука по прозвищу Синепузый. Он летал – и Агата тоже взлетала к верхушкам сосен. Жук вдруг опускался на землю и бежал с огромной скоростью. И Агата неслась за ним с огромной скоростью. Иногда Синепузый прыгал. Он, видно, путал себя с кузнечиком. Тогда и Агата подпрыгивала и пыталась поймать жука. Но вот Агата забыла о Синепузом – она узнала Точку Ру. И Точка узнала Агату.
– Агата! Привет! Держи его!
– Привет, Точка! Налетай-хватай!
Они смеялись, игра – дело веселое. Но тут на экране ни с того ни с сего появился Салат без Лидки.
– Блинные лоскутки с корицей! – кричал он. – Три яйца, стакан муки, щепотка соли! Полтора стакана молока! Четыре чайных ложки сливочного масла! И ложечка сахара!
– С ума сойти! – Точка ахнула, Агата ойкнула. Жук припустил со скоростью света к своей маме-жуку, брюшко у нее тоже было синее с переливами, а крылья – зеленые.
Агата ловила жука с помощью мышки. Точка – с помощью кепочки из Сингапура. Салат не ловил жука, он увлеченно произносил рецепт блинных лоскутков:
– Перемешать муку с солью и молоком, добавить желтки, все смешать. А белки взбить в миксере до пены и аккуратно добавить в тесто. В сковородке растопить сливочное масло и выпекать аккуратные маленькие блинчики. Готовые блинчики разделить вилкой на кусочки, это и будут лоскутки, их еще раз обжарить, помешивая. Разложить лоскутки на четыре тарелки. Корицу перемешать с сахаром и посыпать лоскутки, пока они еще теплые. Можно украсить каждую порцию розочкой из взбитых белков или маленьким шариком мороженого. – Тут Салат кинулся ловить Синепузого жука и крикнул: – Вкуснота лоскутки блинные! Перейду на третий уровень! От еды не толстеют! Только от лени!
– Агата, хочешь поносить мою сингапурскую кепку? – Точка протянула кепочку, Агата ее взяла. Хотя это было странно: Точка – на экране, Агата – в своей комнате. Но странности почему-то не удивляли. Так бывает во сне. И в игре.
Агата надела кепку и полюбовалась своим отражением в мониторе. Тут жук стал дразниться:
– Меня поймает только ловкий и умный! А вы растрепы и растяпы! – Раз! И взлетел на березу. А оттуда кинулся вниз, вбок, опять вверх. И перелетел через колючие кусты боярышника. Мышка в руке Агаты не поспевала за Синепузым, а он хохотал и хвалился: – Любые злючки попадают в колючки!
Агата вот-вот его должна была накрыть, но курсор запутался в колючих кустах, а в это время Салат снова завопил:
– Пирожки с черникой! Самая вкусная еда! Щепотка! Стакан! Горсть! Духовка! Корица!
– Эти лоскутки и пирожки любит мой папаша! Не уважаю! – вдруг заявила Точка и накрыла жука с такой яростью, как будто Синепузый и был тем самым ее неуважаемым папашей.
– Отпусти! – кричал Синепузый. – Охрана животных! Красная книга! Жестокое обращение! Отпусти по-хорошему! Точка, два крючочка! Отца надо уважать!
– Ты еще будешь меня учить! Насекомое! У папашки сто подружек, но никто его не берет насовсем. Он им, видите ли, не нужен! А мне он нужен? Сто лет не нужен! Дневник проверяет! На родительские собрания таскается! Делает замечания без конца: «Стыдно получать тройки, ты уже большая», «влюбляться рано, ты еще маленькая»…
– И любит мучное, – хихикнула Агата, – толстый, наверное?
– Нисколько. Он же бегает! По разным своим приятельницам. И они его обожают! Моя мама, как курица, вцепилась – не уходи. А Олина мама вцепилась – мечтает выйти за него замуж! Но Оля встала им поперек дороги! Не дает нормально развиваться роману. И делает свои дурацкие замечания: «Мама! Влюбляться в твоем возрасте глупо! Поздно!» У нас с Олей у обеих трудное детство! Мама мне: «Рано тебе влюбляться!» А я ей: «Поздно тебе влюбляться!»
Агате стало смешно, она хмыкнула и повернула кепку козырьком назад:
– Ты, Точка, считаешь, что без отца лучше?
– Лучше! Раз в сто двадцать! Воспитывает, главное дело! Задает бестактные вопросы об отметках!