- Условия одинаковые. Но в озеро падают не только щенки.
- В смысле?
- Можно быть и дельфином.
- То есть тем, кто видит берег?
- Есть те, кто хочет его видеть. В ком есть потенциал. Но ты ограничиваешь себя и своё воображение – Макудилан снова улыбнулся. Казалось, в его глазах жило беззаботное весёлое детство, лишь сети морщин вокруг них говорили о сложном пути старика. Он повернулся к Маре, которая стояла к нам спиной, и говорил казалось бы уже ей:
- Понимаешь, условия у всех одинаковые. А вот потенциал каждого определён его сущностью, и то как ты будешь плыть и где остановишься – отразится на твоём потенциале в следующий раз.
- Ты хочешь сказать, что мы возвращаемся? Снова и снова в этот мир?
- Мы не уходим из него.
Я снова был сбит с толку. Нет, конечно же это лишь предположение. Или старик так шутит. Хотя, не похоже. Теперь, допустив мысль о том, что смерть – это ещё не конец, я снова обрёл страх. Ведь ещё несколько минут назад я мог уйти, и прекратить своё странное существование. Это давало мне силы и спокойствие. Что теперь? Что изменилось?
- Ты зря расстраиваешься – бодро хихикнул Макудилан.
- Потому что у меня нет ответов на вопросы.
- Ээээ…, проблема не в том, что у тебя нет ответов. А в том, что ты не находишь вопросов, на которые следует искать ответы.
Глава 19.
Глава 19.
Не знаю, был ли я счастлив до того, как потерял семью. Но после того, как я остался один, наступило спокойствие. Казалось, всё что болело внутри – выгорело в пыль, и её разнёс ветер.
Хара дал мне новую жизнь, но я уже никого не подпускал к себе близко. Нет, конечно было общение по душам, и все кто был здесь были мне приятны. Есть доверие. Непохожи на большинство тех, кого я встречал эти последние несколько лет. Это было как большая семья, но к личному пространству относились трепетно. Каждый попал сюда не от хорошей жизни. И по общему негласному соглашению, никто не тащил сюда свои скелеты из шкафа.
Наверное, то что мы здесь – это попытка что-то изменить, хотя бы в одном взятом месте. Вокруг – оккупированное полуразрушенное и полузаброшенное нечто, чем были раньше недовольны и где мы жили. Теперь это «временно» оккупированные территории, вроде как управляемые местными, но под «полным» контролем наполнивших страну бумагой, именуемой «деньги». Но и «бумага» ничего не стоит.
Когда кто-то из нас хочет побыть один, он или она отправляются на южную часть острова, где среди камышей возвышается отдельно стоящий камень с плоским верхом. На нём стоит импровизированная лавочка, грубая доска прибитая к двум сучковатым пенькам. Шум камышей вводит в медитативное состояние, а убегающая вдаль вода уносит всё, с чем ты пришёл.
Шёл дождь. Мелкий, но тёплый. Надеясь на то, что в такую погоду там наверняка никого не будет, я набросил пончо из спаянных пластиковых пакетов и пошёл к камню. Но подойдя к нему понял, что в таком же одиночестве хотел побыть не я один. Небольшая фигура, завёрнутая в промокший потрёпанный плащ, обернулась – и я узнал Мару.
Развернувшись, собрался уходить, но тихий окрик меня остановил. Она махнула рукой, приглашая побыть с ней. Зная, что Мара умела молчать, я поколебался немного, и оказался с ней на краю лавочки.
Нам не нужно было друг другу ни о чём рассказывать. Хорошо молчалось, даже прекратился дождь. И было странное ощущение, что мы знаем друг друга вечность.
- Могу? – спросил я о возможности нарушить тишину.
- Да – прозвучал короткий ответ.
- Почем Макудилан считает, что мы не умираем?
- Сколько ему лет, как ты думаешь?
- Угадать?
- Хотя бы предположить – улыбнулась Мара.
Я задумался. Глаза и смех – ребёнка, лицо – старца, тело – делает то, что мои ровесники не в силах. Да и странное его прибытие на остров, нормальный бы человек утонул.
- Он что, бессмертный? – наобум предположил я. Мара рассмеялась, заразительно и легко.
- Не совсем так, он просто помнящий.