Увидев моё непонимание, продолжила:
- Он помнит свои предыдущие жизни. А когда-то были те, кто помнил и будущее.
- Как можно помнить будущее? – спросил я, вроде бы согласившись с тем, что есть прошлые жизни, и их можно помнить.
Мара замолчала, глядя в воду. То, что она говорила, почему-то не казалось странным. Не казалась странной она, хотя ещё несколько лет назад до всех этих событий я посчитал бы её не от мира сего.
- Во что ты веришь? – наконец спросила она.
- Это важно?
- Да. Мир вокруг тебя – это то, во что ты веришь. Всё, что происходит с тобой – это то, с чем ты согласился.
- То есть то, что я потерял семью и то, что нас тут держит – это я так захотел?
- А что есть - ты?
Я совсем потерялся в том, что слышал. Или растерялся. Но продолжил:
- Как это кто я? Ноэль Сантиро.
- Это имя. Кто ты?
- Мужчина.
- Это пол.
- Человек, в конце концов.
- Это биологическая разновидность. Продолжай.
Хорошо сказать «продолжай», но у меня закончилась фантазия. Точнее, закончилось отождествление себя.
- Ты – не только тело – увидев моё замешательство, продолжила Мара – оно лишь оболочка. Которую ты меняешь каждый раз, приходя сюда для того, что бы прожить свою часть общей игры.
Я не курил, даже не переносил табачный дым, поэтому имел неплохое обоняние. Но сейчас захотелось закурить, причём трубку с ароматным табаком.
- Спрашивай – спустя длинную паузу негромко предложила Мара.
- Откуда ты это знаешь?
- Я смогла вспомнить некоторые из прошлых жизней.
- А ты не придумываешь? Можно убедить себя в чём угодно.
- Утверждать не буду, но воспоминания были настолько реалистичными, что я в них верю. Моё тело отзывается на них, и почти все мои недостатки – это нерешённые проблемы прошлых жизней. Да, и со временем я нашла подтверждение двух воспоминаний. Род, в котором я жила. И место, в котором меня убили.
- То есть, мы меняем тела, и приходим сюда бесконечно?
- Пока не выйдем из игры, поняв её правила.
Глава 20.
Глава 20.
Ночью была бойня. Казалось, всё местное бандитское сообщество решило отыграться за пропавших две недели назад.
Испуг, жалость к себе, непонимание, хаос в голове, одышка, слабость в ногах и попытка схватить всё, что находится под рукой – сжались в несколько мгновений. Затем адреналин отключил всё лишнее вместе с усталостью, и мачете стали продолжением рук.
Когда же всё закончилось, пришла тошнота и слабость. Я лёг спиной на огромный валун, и вдруг показалось, что моего тела нет. Только сведённые судорогой пальцы не выпускали липких окровавленных рукоятей. Ломящая тело невесомость продлилась недолго. Потом тело начало трясти и остро захотелось помочиться. С трудом справив нужду, я спустился к берегу и как смог вымыл руки и лицо – ужасно хотелось пить, но не хотелось вымазать кровью баклажку с водой. Вода была мутной и затхлой.
Постепенно приходя в себя, я брёл по острову, и не мог дышать от боли – видя искромсанные тела людей, которые стали мне дороги. Были моей семьёй. Которую я снова потерял.
Если бы кто–то из банды остался и попытался меня сейчас убить – я даже не сопротивлялся бы. Не было сил, не было желания сохранить свою жизнь. Вся боль, которая душила меня, была в потере других. Кем я дорожил, а насколько – понял лишь сейчас.
Ноги отказывались держать меня, но клочок за клочком я обследовал остров. Солнце за это время почти спрятало тени, несколько раз надежда пыталась вернуться ко мне – встречая израненных, но живых. Не было слов, мы молча обнимали друг друга и помогали с перевязкой.
Наверное я боялся убить в себе последнюю надежду, и к хижине, где жила Мара, пошёл в последнюю очередь. Ватные ноги отказывались нести меня, каждый шаг выжигал кислотой щемящее чувство потери, растворяя остатки надежды.
Её спина среди обломков была неподвижной, мои шаги не сдвинули ничего. Мара сидела на коленках, обхватив себя руками и опустив голову. Я не рискнул притронуться, просто присел напротив. Голова её шевельнулась, на побледневшее лицо упали тёмные локоны, из-под которых на меня смотрели наполненные бездной глаза.