— А я все думаю, что они ощущали после.
— Кто?
— Жители Сальской области.
— А они что-то помнили?
— Колонии не стирают память, когда распадаются в конце жизненного срока. Думаю, что многие просто приняли то, что произошло, как собственное волеизъявление. Но кто-то, возможно, почувствовал себя обманутым.
— В их жизни мало что изменилось, — сказал Мессер.
— Орднунга стало больше, — сказал Искин.
Мессер фыркнул.
— Орднунг юбер аллес! Ладно, — он покрутил в пальцах кружку, — а если эти дешевые трюки с ограблениями и вандализмом лишь отвлекающий маневр? Вспыхнуло здесь, мы бросились тушить, а рванет потом на другом конце или вовсе в столице? Что если это первая фаза чего-то большего? Я бы такого не исключал.
Искин улыбнулся.
— Знаете, какой самый большой недостаток выявился у технологии сразу же? Юнитов требовалось вводить в кровь. Колонии, запущенные в пищевод, дыхательные пути, посаженные на кожу, или не могли добраться до зон строительства, или просто погибали в первые же минуты из-за неблагоприятных условий среды. Понимаете? Для второй, третьей и последующих фаз вашего предполагаемого плана необходима «вакцинация» юнитами большого числа людей, а это неизбежно станет заметным.
— Возражу, — сказал Мессер, — эти вот банды местной молодежи полностью выпали из поля нашего зрения. И, честно говоря, мне страшновато представлять, сколько и каких обществ, групп, выразителей субкультур еще могли подвергнуться скрытой обработке. И все это у нас под самым носом!
— Вам и карты в руки, — сказал Искин. — Думаю, найти тех, кто колол им юнитов под видом хотя бы наркотика, не составит для вас труда.
Мессер посмотрел на часы на руке.
— Пройдемся? — предложил он.
— Если только до остановки омнибуса.
— Хорошо.
Мессер встал. Искин, подобрав портфель, поднялся следом.
Женщина с лохматой собакой исчезла. Но мужчина с газетой все также сидел на скамейке, правда, газету он уже свернул и теперь щурился, подставив солнечным лучам худое, выбритое до синевы лицо.
— Нам туда, — сказал Мессер, показывая в конец аллеи.
Они пошли по дорожке под буками. Мимо тяжело прокатил фургон, украшенный призывами покупать выпечку и шоколад от Ландта. Мессер держал шляпу в руке, легонько постукивая ею по бедру. Искину казалось, что улица тянется в прошлое, потому что дома по пути становились все приземистей и дряхлее, стены их обрастали плющом, в прорехах всплывали чудные, откуда-то из древности дворики, и где дальше может остановиться омнибус было совершенно не понятно. В лучшем случае, пассажиров здесь забирала карета. Восьмиместный дилижанс.
— Мне нравится этот район, — сказал Мессер. — Правда, говорят, что через него пройдет новая скоростная трасса.
— Я бы оставил, — сказал Искин.
— Я бы тоже, — сказал «безопасник». — Здесь спокойно. Это там, — он кивнул на вытянувшиеся над черепичными крышами зеркальные фасады делового центра, — жизнь пришпоривают, словно хотят нагнать само время, но мне больше по душе ее размеренный, плавный ход. Есть возможность понять, куда все несется.
— И куда? — спросил Искин.
Мессер ответил не сразу.
— К войне, господин Искин, разве это не очевидно? — сказал он, отсчитав с вопроса десяток шагов. — К войне.
Искин остановился. Небо потемнело. Порыв ветра чуть не вырвал шляпу из рук собеседника.
— Вы уверены?
— Более чем, — сказал Мессер.
Зиман-аллее заканчивалась, впереди обозначилась арка, за которой цветными пятнами мелькали несущиеся автомобили.
— Мне казалось, — сказал Искин, помедлив, — что фольдстаг не утвердил повышенные военные расходы. Под нажимом мирового сообщества, Лиги и угрозы санкций Штерншайссер год назад отказался от модернизации армии.
Мессер оглянулся на буки и проглядывающие за ними дома.
— Вы все еще там, в прошлом, — качнул головой на аллею он. — А смотреть надо в будущее.
Из арки навстречу им вынырнула парочка — светловолосый парень, темноволосая девушка. Парень был в полувоенном комбинезоне. Мессер посторонился.
— В газетах ничего нет, — сказал Искин, чуть ли не оправдываясь.
Слова о войне его ошеломили, в глазах прыгали мушки.
— Пока нет, — поправил Мессер. — Потом, знаете, многие в нашем правительстве симпатизируют Фольдланду. Кое-кто вообще считает, что только в связке с Фольдландом у нашей страны есть шанс не отстать в развитии от остальной Европы и Американских Штатов. Не говоря уже о Красном Союзе. Возродим древний Асфольд! Не слышали?