— Как работа?
— Взяли машинисткой в одно бюро. Но я не уверена, что задержусь там надолго. Зарплата совсем маленькая.
— Кстати, — Искин вытащил из кармана пиджака десять марок. — Это тебе.
— Зачем?
— Считай, что я чувствую ответственность за своего недавнего пациента. И надеюсь, что ты от них не откажешься.
— Я возьму, Лем, — сказала Ирма, пряча купюру в кармане платья. — Спасибо.
— Но с тебя чая хотя бы на две кружки.
— Травяной подойдет?
— Любой.
— У меня есть, и очень вкусный. Летний сбор. Фрида! — крикнула Ирма в кухню. — Фрида, посмотри чтобы не разварилось. — И обернулась уже к Искину: — Постоишь минуту?
Искин кивнул, звякнул кружками.
— Куда я денусь?
— Я сейчас.
Ирма зашаркала по коридору. Ее пошатывало, худые пальцы правой руки чуть касались стены, выбрав ту ориентиром. Искин не знал ее истории, но догадывался, что в Фольдланде она угодила в один из женских лагерей вроде Момзена или Свиттена. Кинбауэр как-то обмолвился, что рабочий материал из этих лагерей он браковал сразу. Потом уже Шмиц-Эрхаузен наполнили, и обращаться на сторону он перестал.
Как ни зарекался Искин не вспоминать Фольдланд больше, но тот все время вклинивался в мысли, прорастал, как колония юнитов, нацеленная агрессивно атаковать память. Я здесь, мы здесь, Леммер! Или, может быть, Георг? Или Пауль? Или все-таки Конрад?
Искин зажмурился. Приказать что ли своим крошкам осторожно покопаться в мозгах? Чтобы вычистили к Штерншайссеру Шмиц-Эрхаузен, Киле, месяцы истязаний и самого Штерншайссера. Чтобы некто Леммер Искин стал по-настоящему Леммером Искиным, остером, без дышащих ему в затылок двойников-дойчев с жутким прошлым. Правда, вряд ли его юниты на такое способны. Ребята, конечно, разносторонние, но…
Он замер, пытаясь ухватить неожиданную мысль.
Так-так-так. Что там говорил Раухер про китайцев? Грязных сделают чистыми. Грязных китайцев — чистыми китайцами. Грязных… И они будут маршировать бок о бок со всеми во славу Асфольда. Ага, но с чего китайцам, тому же дядюшке По и тому же Сюю, вдруг маршировать? Это возможно, если…
— Лем.
Искин открыл глаза. Ирма стояла рядом и протягивала ему бумажный кулек.
— Тебе хватит?
— Да. Извини, задумался, — сказал Искин. — Я навещу тебя на следующей неделе, ты не против? Посмотрю, как ты и что.
— Да нет, — пожала худыми плечами Ирма.
— Тогда я побежал.
Он на ходу понюхал переданный чай. Тот даже через бумагу пах свежими, острыми травяными и лиственными нотками. Кажется, там точно был рибес. И гибискус. Потерянную мысль Искин поймал уже в своем номере, глядя на белый пар, рвущийся из чайника.
Чистыми, управляемыми китайцев могут сделать только юниты. Та-дам!
Это простое соображение ударило его словно обухом по голове, и он совершенно механически, в какой-то прострации выключил плитку, засыпал по горсти чая в кружки и так и застыл. Раухер… Раухер не мог сказать ему о китайцах, не обладая неким знанием. Возможно, он в курсе, кто и с какой целью заражает молодежь юнитами, кто вообще оказался способен на такую глупость. Хотя, ей-богу…
— Господин доктор!
Искин очнулся, когда кружку настойчиво потянули у него из пальцев.
— Да, прости, чай, — он улыбнулся Стеф, которая с тревогой, с тонкой морщинкой над переносицей всматривалась ему в лицо.
— Вы больной?
— Нет.
— Но у вас явно что-то с головой.
— Прости, если напугал, — сказал Искин, снимая чайник с плиты. — Это Фольдланд стучится в мою голову.
— А вы часто так? — спросила Стеф.
— Нет. Но бывает.
— Вообще, прикольно. И немного страшно.
Искин налил кипятка в обе кружки. Вернув чайник на плитку, он сел напротив девчонки. Сковородка между ними белела дном.
— Ты все съела?
— Ага.
— Не можешь одолжить мне свой виссер?
Стеф фыркнула, обрызгав чаем стол.
— Откуда он у меня?
— Я помню, утром ты предлагала мне созвониться.
Стеф рассмеялась.
— Я думала, что это у вас виссер есть. Он же под сотню марок стоит!
— А я — богатый…
Гостья вытерла стол ладонью, а ладонь — о юбку.
— Ну, это я так сначала думала. Хотя вот на омнибус у вас деньги есть. И на пирог. Вы не такой уж и бедный.
— И куда бы я тебе звонил?
— В коммуну, конечно!
— Там же Греган.
— Я, когда предлагала, еще не помнила о Грегане. Не это было важно. А потом вспомнила и поняла, что возвращаться туда не буду.
— Знаешь, — сказал Искин, покрутив кружку в пальцах, — все это звучит несколько подозрительно.