— Зачем?
— Секрет.
— Ты стесняешься? — спросила Стеф, покачиваясь стройным соблазном, подергивая плечиками в такт какой-то звучащей в ее голове песенке.
— Да, — соврал Искин, приседая на матрас. — Не подглядывай.
— Тогда последний эклер весь мой.
— Договорились.
Искин мазнул по девчонке взглядом. С матраса, ох, с матраса на нее лучше было бы не смотреть. Уж очень, очень… Он приподнял крышку чемодана и наощупь вытянул оттуда рубашку. Попалась с коротким рукавом. Какая, впрочем, разница?
— Еще долго? — спросила Стеф.
— Нет, — Искин подошел к ней сзади. — Вытяни назад руки.
— Ты что, из этих?
— Из каких?
— Ну, любишь связывать.
— Не люблю, — сказал Искин. — Я вообще не люблю насилия. Насмотрелся. И наелся. На всю жизнь.
Стеф попыталась повернуть голову.
— Нельзя. Потеряешь пирожное, — пригрозил Искин.
— Ладно, — смирилась девчонка. — Вяжи.
Она протянула руки, и Лем сначала ловко просунул их в рукава, а потом уже накинул рубашку на плечи.
— Вот так. Повернись.
— Это что? — спросила Стеф, глядя, как он торопливо застегивает пуговицы.
Живот и лобок мелькали в просвете.
— Рубашка, — голос у Искина дрогнул. — У меня в комнате голышом не ходят.
Самую нижнюю пуговицу он застегнуть побоялся. Отступил. Посмотрел. Полы рубашки доходили Стеф до середины бедер. В общем, видно почти ничего не было. Если не скакать. Искин собой даже немного погордился. Потому что устоял.
Девчонка вдруг шмыгнула носом.
— Я тебе совсем не нравлюсь?
— Глупый вопрос. Нравишься, — сказал Искин. — Давай пить чай.
— А завтра?
— Что?
— Выгонишь?
Искин сел за стол, кивнул на стул напротив.
— Садись.
Стеф подулась, постояла, теребя пуговицу у ворота, но села. Желтые волосяные прядки торчали как рожки.
— Чайник, — сказал Искин.
Девчонка понятливо вскочила, насыпала Ирминого чаю из пакета, залила кипятком, поставила кружки. Уселась снова, подобрав одну ногу под себя, а коленку второй уперла в край стола, положила на нее подбородок. Вид у нее сделался, как у щенка, ожидающего команды хозяина. Искину стало противно от самого себя. Не просил, а дали в распоряжение чужую жизнь.
— Стеф, — сказал он, думая, с чего начать. — Я сам здесь, наверное, не задержусь. Льготный период проживания в общежитии у меня заканчивается через месяц.
— И что? — спросила Стеф.
— Второе, — сказал Искин, — если ты хочешь жить здесь, тебе придется бросить свое уличное занятие.
Девчонка повертела кружку, цепляя ее за ручку то одним, то другим пальчиком.
— Ты думаешь, что мне нравится спать с кем-то за несколько марок? — произнесла она. — Просто это все, что мне осталось. Даже за перевозку в мебельном фургоне… Ты думаешь, все вокруг все делают за так?
Глаза у нее заблестели. Стеф отвернула голову.
— Стеф…
— Попробуй сам выжить без документов, без денег, без…
Девчонка замолчала. Искин подождал продолжения. Не дождался.
— Может, тебе стоит вернуться домой? — спросил он.
— В репродуц-хаус или к папашке моему? У папашки свой репродуц-хаус.
— Понятно.
— Ничего вам не понятно!
— Третье, — сказал Искин, когда Стеф тыльной стороной ладони прошлась по глазам и повернула обратно к нему покрасневшее лицо, — ты помиришься с Балем. Он, на самом деле, хороший человек.
— Только торгуется, снимая девчонок.
— Ты его не знаешь.
— Ага, хотел сэкономить на мне две марки!
— Стеф, ты хочешь остаться?
Стеф вздохнула.
— Хорошо, — сказала она. — Я помирюсь с ним, если увижу. Это все?
— Еще четвертое.
— О! Еще четвертое! — закатила глаза девчонка. — А сколько всего у тебя условий?
— Это — последнее, — сказал Искин. — Возможно, потом я придумаю пятое.
— Сейчас, — Стеф вытащила из пакета последний эклер и приготовилась его укусить. — Все, я слушаю.
— Ты никого сюда не водишь.
Последовал кивок. От пирожного осталась половина.
— Я серьезно, — сказал Искин.
— Я поняла, — сказала Стеф, слизав крем с губы.
— Я поговорю с Финном, он выпишет тебе временный пропуск. Я могу приходить поздно, поэтому тебе придется обживаться самой. Если что, есть вода и концентрат. Мыться знаешь где. Туалет там же, правда, общий, разделение символическое, но кабинок много. Плитку зря не жги. Мои вещи не трогать.
Девчонка, улыбаясь, приложила ладонь к голове.
— Да, господин доктор!
— Наведи порядок. Найди себе занятие. У меня есть несколько книг, если любишь читать…