— Не-а, — мотнула головой Стеф.
Искин посмотрел в светящиеся радостью глаза девчонки.
— Уломала, — признал он. — Что, довольна?
Стеф вскинула руки (одну — с недоеденным эклером), как одержавший победу борец.
— Да!
Крем брызнул на стол. Искин хмыкнул. Стеф расхохоталась.
Глава 5
— Все, пей чай. Мне, вообще-то, уже пора спать, — сказал Лем.
— Мы можем вместе… — начала Стеф.
— Нет, — сказал Искин. — Ты — на кровати, я — на полу.
— И все равно…
Девчонка встала. Искина обмануло то, что она шагнула к белью на веревке, тронула пальцами юбку, потом проверила простыню.
— Почти высохла, — сказала она, заходя ему за спину.
Пола рубашки обмахнула край стола.
— Ну…
Искин не договорил. Стеф прижалась к нему сзади, обняла, сладкими губами нашла щеку.
— Спасибо.
Искин почувствовал ее тело, ее тепло, низ живота уткнувшийся ему в поясницу, потому что дырявая спинка стула это позволяла. Мгновение — и он оказался свободен, а девчонка вернулась на свой стул.
— Вот так, — сказала она.
Искину понадобилось секунд пять, чтобы восстановить дыхание. Разозлиться, правда, не получилось. Да и на кого? На себя?
— Это — в последний раз.
— Хорошо, — сказала Стеф.
— И я весь в креме, — Искин потер щеку. — Там мыло еще осталось?
Девчонка двумя пальцами, чуть-чуть не соединив их в колечко, показала, сколько.
— Думаю, мне этого хватит.
— Ой, а можно я первая? — вскочила Стеф.
— Куда?
— В туалет.
Искин вздохнул.
— Беги.
Стеф исчезла за дверью. Половинка эклера, лишившегося большей части начинки, осталась лежать на столе. Искин безотчетно сунул ее в рот, принялся жевать. Сладко. Баль купил хорошие эклеры. Проверив, как сохнет простыня, Искин сдвинул ее в сторону и присел у тумбочки. Что я делаю? — спросил он себя. Готовлюсь к свиданию с Аннет, нашелся ответ. Вот шланг, вот мыльница. Все очень просто. Завтра — свидание с Аннет, и хотелось бы прийти чистым. Глупо думать, что это как-то связано со Стеф. Я — на полу, она — на кровати. А то, что представляется, оно пусть себе представляется. Это мозг, это бессознательные видения, розовые картинки, которым не суждено прорасти в реальность.
Почему? Потому что он, Леммер Искин, никогда им этого не даст.
Искин выпрямился, скинул пиджак, переложил из пиджака деньги в чемодан, в маленький незаметный кармашек, снял рубашку.
Что-то стукнуло в дверь, за звуком в комнату влетела Стеф.
— Я — все!
— За тобой что, кто-то гонится?
— Не-а.
— Тогда приберись на столе и ложись, — сказал Искин.
— Можно в рубашке? — спросила Стеф.
— Можно. Пижамы у меня нет.
— А сказку на ночь?
Искин, выходя за дверь, пригрозил пальцем. Девчонка рассмеялась, бухнулась на кровать. Рубашка задралась, мельком показав то, на что смотреть было никак нельзя. Искин выскочил в коридор. Все же слышно, запоздало подумалось ему. Такая мелодрама! Такие страсти! Лучше всяких радиоспектаклей. Поцелуй же меня, мой принц, мой рыцарь! Нет, ты предназначена другому! И, вообще, прекрати ходить на улицу!
— Привет, Лем, — сказал ему рыжеватый, лысеющий сосед, выглянувший из пятидесятой.
Звали его, кажется, Ханс или Хорст. Или даже Хайнрих. Если не Хольм. Близко знакомы они не были.
— И тебе, — кивнул Искин.
Сосед раздвинул рыжие усы в улыбке.
— Где девчонку откопал?
— Родственница.
Искин ускорил шаг.
— А что голышом бегает? — прилетело ему уже в спину.
Искин обернулся.
— Головы нет.
— А-а.
Душевой угол был занят, там, переговариваясь, неторопливо мылись две женщины, третья стояла на страже, держала, как и Искин, край простыни, загораживая купальщиц. Шлепали босые ноги, звенела, шипела, билась о плитку вода.
— Долго еще? — спросил Искин.
— Минут пять, — ответила стражница. — Но вода чуть теплая.
— Я тогда следующий.
Женщина кивнула.
— Я передам, если кто придет.
— Ага.
Возвращаться в комнату Искин не стал, вместо этого шагнул на кухню, в мир оббитого кафеля, массивных электрических плит и разделочных столов. Никто уже не готовил. Лопасти вентилятора под потолком вхолостую месили воздух. Ирму, как и надеялся, Лем обнаружил заваривающей кофе в турке. Бурая жижа лениво колыхалась в посудине, не желая закипать. Ирма курила в узкую форточку, с тревогой поглядывая в сторону турки. Не раз и не два коварный напиток, видимо, выкипал, стоило ей ослабить свое внимание.