Получается, коммуна? Общежитие? Как сомнительный вариант — опоили и вкололи. Но не над всеми же малолетними саботажниками проделали такое. Замучаешься. В общежитии, конечно, можно провести медицинский осмотр под предлогом заботы о здоровье и под видом прививки от столбняка или коклюша привить колонию. Только Стеф это бы запомнила.
Очень, очень интересно. Почувствуй себя Шерлоком Холмсом. Или нет — почувствуй себя Мессером. Искин потер лицо. Впрочем, он может поступить гораздо проще. Он может вывалить Мессеру свои наблюдения и догадки, и пусть Мессер и остмаркские спецслужбы изображают Холмса вместо него. В конце концов, ему есть, чем заняться. Во-первых, взять выписку о проживании. Приложить к выписке корешки социальных карточек. Во-вторых, с восточной окраины с этой выпиской и идентификатором, и паспортом добраться до окраины южной, где устроили центр по адаптации и работе с беженцами. Встать в очередь. Дождаться, когда вызовут. Заполнить анкету. Пройти собеседование. Получить одобрение и тут же мчаться через весь город или по объездной уже на север, в центр номер два, что спрятался в комплексе зданий санитарной службы, и там уже из рук приятного господина или не менее приятной улыбчивой дамы получить новую карточку с двенадцатью отрезными корешками.
Но — черт! — если время льготного проживания сократили до двух лет, то и пособие могут просто не назначить. Поздравляем вас, Леммер Искин, вы полностью адаптировались к жизни в нашей свободной и демократической стране! Сорок марок — общежитие, шестьдесят или семьдесят марок — отдельная квартира.
Хоть хватай Берштайна за грудки и требуй от него повышения своего заработка. Только клиентов на «Сюрпейн» это не прибавит. Хотя в свете нынешних реалий…
Ах, да, а вечером — Аннет!
Вполне возможно, что при открывающихся перспективах свидание для него будет первым и последним. Совсем не хочется ходить в альфонсах. Надо, кстати, будет вернуть одолженный Балем светло-коричневый, полгода назад купленный костюм. И у него же взять плащ. Леммер Искин и сам может быть как человек из хайматшутц. То есть, в плаще. Оправдывая расхожий штамп.
Искин задумался. Если Аннет захочется продолжения, куда ее вести? Не в общежитие же. Тем более, что здесь — здравствуйте, я рядышком полежу — будет Стеф. И к Аннет при живом муже, пусть и с любовницей, идти будет глупо.
Значит, номер в отеле.
Кто об этом обязан подумать? Конечно же, джентльмен. Только фешенебельные апартаменты ему, увы, не по карману. На роскоши «Römischer Kaiser», «Ritz» или «Ambassador» можно сразу ставить крест. Отели с номерами дешевле пяти марок за ночь, пожалуй, больше скажут о джентльмене, чем об отеле.
Интересно, на той улочке, на Зиман-аллее имеется сносная гостиница?
Возможно, Аннет даже понравился бы этот старый квартал по соседству с деловым центром. Во всяком случае, Искин был почти уверен, что для нее это будет таким же открытием, как и для него. Они прогуляются под буками, закажут в кафе теперь уже баранье жаркое. Оно непременно будет замечательным. А там, за ужином, уже решится, стоит ли продолжать. Впрочем, нет, нет, они же договорились о «Тиомель» на Криг-штросс.
Боже мой! Ресторан на улице Войны. Но и кафе на Зиман-алее, если подумать, не лучше. Среди буков и — «Кипарис».
Как легко сбивается мысль! Искин тряхнул тяжелой головой. Это все позже. Позже. Это все не так важно. Основное — юниты. Кто прививает. Где прививает. Зачем. Я хочу найти этих людей, вдруг понял он. Да. Я хочу их найти. С Мессером или без Мессера. Это моя война. Они тащат из Фольдланда самую мерзость. Они этой мерзостью превращают людей в кукол. В управляемых, но ничего не подозревающих об управлении кукол. Возможно, они даже не понимают, что делают. Или нет, все они понимают. Фольдланд пришел в Остмарк, и Фольдланд переварит его, и даже китайцы — стройными рядами…
Искин не заметил, как задремал, и проснулся только от того, что кто-то облапил его со спины.
Его мальчики в предплечье тут же завели магнитонную спираль, готовясь дать отпор, и ему стоило большого труда не позволить им разрядиться.
— Стеф?
— Ага.
Искина поцеловали куда-то под ухо, в челюсть, сухими губами.
— Хватит, — он выгнул спину, пытаясь сбросить прижавшуюся к нему девчонку. — Мы же кажется договорились.
— Прости.
Стеф отпустила его и, провальсировав, брякнулась на стул напротив. В рубашке с коротким рукавом сейчас, утром, она была совершенно неотразима. Сочетание невинности и распутства. Чистой красоты и обещающей, похабной улыбки. В расстегнутом, изогнувшемся вороте виднелась грудь.