Искин поймал себя на том, что беззастенчиво ее разглядывает. Свет, льющийся через окно, выжелтил комнату. От далекого гудка дрогнуло стекло. Впрочем, конечно же, не от гудка. От порыва ветра.
— Ставим чайник? — спросила Стеф, запахивая рубашку.
— Да, — сказал Искин.
За стеной сдвинули мебель, потом кто-то там стал протяжно и громко вздыхать. Стеф округлила глаза.
— Это что?
— Видимо, зарядка, — сказал Искин.
— Это какая? Такая?
Стеф встала и несколько раз наклонилась в одну сторону, головой к полу, складываясь чуть ли не пополам, потом — в другую. Пластика у нее была удивительная. Ну и рубашка то открывала, задираясь, то прятала живот и все, что ниже.
— Фух! — улыбаясь, Стеф вернулась за стол. — Круто?
— Да, — признал Искин, безуспешно пытаясь побороть эрекцию.
— Я не знаю, зачем только пыхтеть.
— Все пыхтят. Когда не в форме.
— А я еще на руках могу ходить. Показать?
— Нет-нет, — торопливо сказал Искин, представив на миг, как это будет выглядеть.
За стенкой поухали и, кажется, приступили ко второй фазе физических упражнений — принялись, хэкая, вбивать в пол пятки.
— А это что? — спросила Стеф, наклонившись к ловушкам на столе.
— Электромагнитные накопители.
— Для юнитов?
— Да.
— А можно посмотреть, какие они?
— Юниты? Пожалуйста.
Искин снял крышку с ловушки, провел пальцем по стенкам, собирая невидимые крупинки, и показал палец Стеф.
— Смотри.
Стеф привстала, изогнулась к выставленной руке.
— Ну-ка, ну-ка, — она прищурилась. — Они точно здесь?
— У меня на пальце? — уточнил Искин, стараясь не замечать белеющее тело в провисшем вырезе рубашки. — Думаю, около двух сотен.
— Серьезно?
— Их размеры — один, два микрона. Это чтобы они могли проходить по капиллярам. Ты их просто не видишь.
— Пфф! — возмущенно выдохнула Стеф. — Я тоже так могу! — Она выставила палец. — Вот, у меня здесь юниты!
Искин улыбнулся.
— Ты хотела поставить чайник.
— Бе! — Показав язык, девчонка шагнула к плитке. — Обманывать нехорошо, господин доктор!
За стенкой запело радио. Пока Стеф наливала воду из бутыли в чайник, Искин украдкой облизнул палец.
— Вообще, — повернулась девчонка, — я хотела сказать тебе что-то важное.
— Ты вспомнила, где тебя привили?
— Нет. Сейчас.
Вода была перелита, чайник закрыт крышкой, тумблер на плите издал щелчок. Стеф устроилась на стуле, одну ногу подобрав под себя, а другую угнездив на сиденье так, что ее можно было обхватить руками или использовать в колене как опору для подбородка. К такой позе Искин уже начал привыкать.
Вид у Стеф сделался таинственный.
— Ты знаешь, что сны на новом месте в первую ночь — вещие?
— Нет, — улыбнулся Искин, — никогда о таком не слышал.
— Так знай.
Она, замолчав, принялась водить пальцем по столешнице. Рисуя завитки, палец подбирался к ловушкам.
— И все? — спросил Искин.
Девчонка надула губы.
— Я думала, ты спросишь, что же мне снилось.
— Хорошо, — Искин одну за другой перекинул ловушки на матрас, давая простор кружащему пальцу. — Что тебе снилось?
— Ну, слушай.
Для того, чтобы поведать Искину сон, прежняя поза не годилась, и Стеф спустила ногу. Поерзала, наклонилась вперед.
— Первое, что мне приснилось, это море. Я серьезно. Я качалась на волнах. И солнце светило. И мне куда-то надо было доплыть. Ну, — Стеф замялась, — там было кораблекрушение, но я выжила. Это не значит, что я непременно попаду в кораблекрушение на самом деле, это могут быть жизненные обстоятельства. То, что не приснилось конкретно, а идет как бы в ощущениях, в памяти, оно не настоящее.
— Хорошо, — кивнул Искин, сдерживая улыбку.
— Вот, и я лежу, — продолжила Стеф. — Вокруг только волны. Потом вдруг слышу — за плеском словно кто-то меня зовет. А волны реально мешают, плямкают прямо у головы. Ну и голос вроде как все тише. Стеф. Стеф.
— Это был я? — спросил Искин.
— Да постой ты! — сказала девчонка, вонзив пальцы в виски. — Вот ты сразу… Я же не выдумываю, я вспомнить пытаюсь.
— Это, наверное, из-за чайника.
Искин выбрался из-за стола и выключил плитку. Потом выбил на блюдце из кружек вчерашнюю заварку и засыпал из пакета новую. Вместе с чаем принес к столу коробку с остатками мясного пирога.
— Лучше, наверное, подогреть.
— Зачем? — Стеф тут же отломала кусок и запихнула его в рот.
Несколько секунд Искин смотрел, как она жует, как, надуваясь, ходят щеки, как девчонка задорно шмыгает носом. Стеф что-то промычала, но он не расслышал, не разобрал. То есть, залюбовался, старый идиот.