Я пообещала себе не быть такой как она — сморщенной, злой и иссушенной. Одним словом, старухой. Про таких как она обычно пишут «женщина без возраста», потому что определить этот возраст невозможно — может быть, такие люди приходят в этот мир уже злыми, завистливыми и шипящими? Не знаю, но помню, как была удивлена, когда она рассказывала о своём любимом ученике. Меня поразило, что она, которой больше подходил военный полигон, чем учебный класс, могла о ком-то говорить с симпатией, могла кого-то любить.
Я училась у неё три года, и за это время было много интересного: единицы в дневнике в формате «1 (ед.)» — чтобы нельзя было исправить оценку на «4», дополнительные занятия по ненавистной мне математике, за которые она ждала, — но дождаться так и не смогла, — взятку. Ей ничего не стоило оскорбить ученика при всём классе, высмеяв его самого или то, как он выглядел. И насмешки одноклассников над этим учеником она только поощряла.
Незадолго до того, как из-за неё я перешла в параллельный класс, чтобы сдавать обязательный экзамен по математике кому угодно, но только не ей, она на классном часе бодро и громко объявила, что так как я — инвалид, то у меня есть право на бесплатные школьные обеды, но для этого нужно принести справку.
После этих слов в классе начался смех, да ей и самой было очень весело — унижение при свидетелях того, кто не может ответить тебе на равных, — это, может быть, было одним из немногих развлечений в ее скудной и злой жизни.
У Чехова есть замечательный рассказ — «Человек в футляре», который идеально ей подходит. А если взять на себя труд и представить внешний вид этого человека, — рука не поворачивается написать «женщины» — то лучше мультяшной старухи Шапокляк не найти.
Это сейчас, вспоминая об этом, я понимаю, что, скорее всего, она была злой от того, что не умела быть счастливой, но тогда...тогда я пришла домой и рассказала маме об этом случае. В школе начался скандал, родители моих одноклассников были возмущены поведением педагога, который по задумке, вроде бы должен учить ребят доброму, но не насмешливо-идиотскому.
Прошло немного времени, эта учительница подошла ко мне на перемене, и искренне сказала:
— Аня, ну ты же правда инвалид. Что я такого сказала?
Я промолчала. От растерянности и потому, что не знала, что сказать. Что отвечают в таких случаях? Мне тогда уже было 14, тот самый возраст, когда ты и весь твой мир меняетесь навсегда. То самое время, о котором с множеством оговорок и кучей деликатности пишут психологи, -- в напутствие взрослым, которых просят быть внимательнее к подросткам и ничего не сломать в этих хрупких конструкциях.
И в это мое время мне сказали, что я инвалид. Что я почувствовала?
Если честно, не помню. Помню только, что снова молча выслушала ее и ушла. Но и сейчас я уверена, что она искренне была удивлена тому скандалу, который поднялся в классе. Спрашивая о том, что она “такого” сказала, моя учительница действительно хотела понять и узнать, что в ее словах вызвало такую бурю негодования, это же правда: я — инвалид.. Факт и констатация.
Можно удивляться черствости людей, а можно просто принять то, что не всем людям дана эмпатия или способность понять другого человека. Тогда мне было странно и больно, сейчас я думаю, что именно встречи с людьми, подобными моей учительнице, могут стать фактором роста. Да, жестким и даже жестоким, но именно такие ситуации учат защищать себя и отстаивать не только свое мнение, но и просто то, что ты — есть.
Позже я перешла в другой класс, единственный на параллели, где она не вела уроки. И мне казалось, что все прошло и осталось в прошлом, но у жизни -- хорошее чувство юмора и явная любовь к иронии. Мне еще предстояло встретиться с этим человеком в будущем, но об этом — потом.
***
Книги помогли мне вынести период тинейджерства/юности. И если бы не любовь к чтению, все могло быть гораздо хуже. Мне хотелось всего того, что обычно бывает у девочек в 14-15-16 лет: свиданий с мальчиками, ухаживаний, внимания и прогулок. Но всего этого просто не было. Мальчики меня не замечали, а если и вдруг обращали внимание, то для того, чтобы посмеяться.
Я пряталась в книги, в любовь к кино и театру. Пока девочки гуляли с мальчиками и плавно взрослели, я выстраивала свой собственный мир, очень одинокий, и, все же, несмотря ни на что, по-своему веселый и счастливый. Он был соткан из театра, литературы и кино. Я засматривала любимые фильмы буквально до дыр на пленке, читала и смотрела то, о чем говорили мои любимые актеры. Так я взрослела и росла. И прекрасно осознавала, что “время идет”.